(Из дневника Маршала Советского Союза А. И. Еременко)
Публикация Н. И. ЕРЕМЕНКО
Летом 1940 года Андрей Иванович командовал сначала 6-м кавалерийским корпусом, вступившим на территорию Литвы, а затем 3-м механизированным, сформированным и размещенным в районе Вильнюса.
7 июня 1940 года
В 2 часа ночи меня позвали к телефону ВЧ.
- У аппарата генерал-лейтенант Пуркаев, - сообщил телефонист.
- Передаю приказ командующего [войсками] округа: немедленно поднять по боевой тревоге 4 и 6-ю кавалерийские дивизии и кратчайшим маршрутом к исходу 9 июня выдвинуться в район Гродно. Штаб корпуса - Гродно.
[8 июня 1940 года]
В 7 часов 8 июня 6-я кавдивизия выступила из Ломжи, 4-я кавдивизия - из Белостока (здесь они были расквартированы после польского похода).
Вечером 8 июня я был вызван в район города Лиды на совещание, которое проводил заместитель командующего войсками округа генерал-лейтенант Кузнецов. Оно носило секретный характер и касалось возможных действий против Литвы.
Кузнецов огласил решение о назначении его командующим 11-й армией, а начальником штаба армии - товарища Климовских.
[9 июня 1940 года]
К 7 часам [утра] я возвратился в Белосток и пробыл там до 9 часов, ожидая распоряжения относительно 11-й кавдивизии, которая входила в 6-й кавкорпус, но оставалась пока на зимних квартирах. Я ставил вопрос о том, что и она должна идти с корпусом.
Последовало распоряжение: оставить 11-ю кавдивизию на месте.
В 12 часов 9 июня выехал на рекогносцировку. Нужно было изучить участок местности в четыре километра по фронту и восемь в глубину от реки Неман до немецкой границы, где намечалось пустить 6-й кавалерийский корпус, с тем чтобы отрезать Литву от Германии. Этот коридор пересекался четырьмя водными преградами: Августовским каналом, рекой Черная Ганьча и двумя безымянными ручьями, протекавшими по глубоким балкам. Местность была очень тяжелой для действии всех родов войск, но зато нас здесь меньше всего ожидали.
После рекогносцировки я просил коменданта погранотряда, чтобы он наглухо закрыл этот участок границы.
10 июня 1940 года, Гродно, артиллерийские казармы
Весь день занимались оргмероприятиями и подготовкой к постройке мостов через реку Черная Ганьча. В этот же день я, переодевшись в форму капитана пограничной службы, в сопровождении лейтенанта - помощника начальника погранзаставы проводил [инженерную] разведку. Выбрали место для нападения мостов.
К исходу дня получил от товарища Кузнецова приказание подготовить корпус к действиям. Я сразу же поставил погранотряду задачу на глубокую разведку. Побывал в районах расположения 4-й кавдивизии и 22-й танковой бригады.
В 22 часа 10 июня принимал командира 33 сд генерал-майора Железняка. Он докладывал о состоянии дивизии, только что поступившей в мое подчинение. Выяснилось, что у нее почти нет артиллерийских снарядов: гаубичный полк имел 190, а легкий артполк - 300 снарядов. Я видел это соединение во время разгрузки. Впечатление осталось плохое: вид у людей какой-то кислый, неподтянутые, неряшливые и т.д.
6-я кавдивизия совершила марш для сосредоточения в районе станции Марцековцы, за 8 и 9 нюня прошла 175-180 км. 10 июня ей осталось еще 80 км. Такие тяжелые марши на первых порах могут подорвать силы дивизии.
11 июня 1940 года, Гродно, артиллерийские казармы
С 13 до 16 часов был на совещании в городе Лида. Его проводил генерал-полковник Павлов. Он изложил план боевых действии, задачи войск, вытекающие из этого плана, дал следующие указания:
а) по самолетам противника одиночной стрельбы не вести, огонь открывать только организованно и по команде офицера в чине не ниже лейтенанта;
б) категорически запретить стрельбу в ночное время, действовать бесшумно штыком (при переходе границы);
в) категорически запрещается останавливаться на дорогах;
г) танки, БТРы нельзя располагать у дорог ближе 50 метров;
д) каждого отлучившегося из расположения без разрешения командира отделения и пробывшего в отлучке два часа считать дезертиром;
е) вопросы награждения: обычно начинают награждать после войны; это неверно, отличившихся награждать немедленно;
ж) вопросы тыла продумать самим, иметь концентраты на четыре дня;
з) власть в городах и прилегающих к ним местностях переходит к начальникам [советских] гарнизонов, первые слова в их приказах: "сдать оружие";
и) [промтоварные] магазины закрыть и опечатать; продовольственные лавки и столовые должны работать;
к) машины переключить на подвоз боеприпасов;
л) за несвоевременное донесение строго наказывать;
м) всегда знать обстановку;
и) за удар в спину расстреливать на месте;
о) местные ресурсы использовать тогда, когда нельзя подвезти и то только с разрешения начальника снабжения дивизии;
н) за каждый случай неисполнения приказа судить;
р) беспощадно карать за пьянство.
Ориентировочные указания по действиям. Первый день: Волковшанки, Мариамполь. Второй день: река Неман, Вержболово. 16 ск - удерживать Алитус и переправу через Неман. Авиадесант будет высажен в первый день в 6 часов.
Встретив упорную оборону, не атаковать, а обходить и блокировать ее, при подходе вторых эшелонов и артиллерии разгромить обороняющихся.
6 кд в три дня выйти в район Нербург.
Авиацию противника [в районе] Шавли [Шяуляй] уничтожить на аэродромах.
Готовность войск к наступлению - утро 11 июня 1940 года.
12 июня 1940 года, Гродно
Слушали во второй раз доклад командира 33 сд Железняка [Железникова]. Командир дивизии не знает ее состояния, сам большой неряха.
Провел совещание с руководящим составом 4-й кавдивизии по выполнению указаний командующего войсками округа. Был в Сопоцкой погранкомендатуре, получил результаты моего задания по разведке и постройке мостов.
13 июня 1940 года, Гродно
Весь день ушел на отработку решения и планирование предстоящей операции.
Теперь корпус состоит из двух кавдивизий, двух танковых полков кавалерийских дивизий, 22-й танковой бригады и 33-й стрелковой дивизии. Получился смешанный корпус, и планировать его бой будет непросто.
В этот день дивизионный комиссар товарищ Николаев проводил совещание с политработниками корпуса по директиве начальника Главного политического управления.
В этот день кузнецы 4-й кавдивизии подковали 400 коней 33 сд, иначе 33 сд не могла тянуть артиллерию (это говорит о порядке в этой дивизии).
Офицер связи с авиацией полковник Тануков явился в штаб корпуса и доложил, что в 21 час получен приказ на наступление.
14 июня 1940 года, лес у Августовского канала
Весь день ушел на подготовку мостов и маршрутов для движения. Вечером сменил командный пункт - подошел поближе к границе. Ночью заметил, что много машин идет со светом. Приказал навести порядок. Смотрел 132 сп и 27 ап. Немного подтянулись, начали походить на воинские части.
15 июня 1940 года, лес у канала
Получил приказание к 9 часам 15 июня быть готовым к действиям.
К 8 часам все было готово. Войска заняли исходные позиции, ожидали сигнала.
За один час до начала наступления корпуса от командующего войсками Белорусского округа товарища Павлова получен приказ "Стой". Он сообщал, что Литва капитулировала и корпусу изменена задача.
Кавкорпус получил новую задачу: форсированным маршем через Каунас выйти в район германской границы и закрыть ее.
[После 15 июня 1940 года]
В начале своего движения мы должны были форсировать реку Неман. Потребовалось два дня на постройку двух тяжелых мостов, но это не задержало движения основных сил конницы. Кавдивизия переправилась вплавь, а по легкому сборному мосту была переправлена вся техника, за исключением тяжелой. Тяжелая техника и 33 сд переправились по построенным тяжелым мостам. В ночь на 16 июня 1940 года войска кавкорпуса закончили переправу (вплавь и по легким мостам) и двинулись на Каунас.
6-я кавдивизия с 15 часов 15 июня до 17 часов 16 июня проделала марш в 135 км, показав исключительную выносливость и маршевую способность.
17 июня утром 6-я кавдивизия проходила через Каунас, а 18 июня с 13 до 18 часов - 4-я кавдивизия.
Танковые и кавалерийские части были тепло встречены горожанами Каунаса. Многим бойцам поднесли цветы, я тоже получил несколько букетов.
Впечатление, которое произвел 6-й кавкорпус, было очень хорошее. Даже военные атташе капиталистических стран [находившиеся в столице Литвы Каунасе] в своих донесениях дали [ему] высокую оценку. Они были удивлены нашим форсированным маршем, силой прекрасных коней и большой дисциплиной и организованностью.
Корпус проследовал через город в парадном обмундировании в форме терских, кубанских и донских казаков (когда мы выступали в поход, я приказал, чтобы каждый полк взял свое парадное обмундирование, и оно нам пригодилось. За 3-5 км до Каунаса на большом привале все переоделись в парадное обмундирование).
18 июня я посетил 3-й батальон 3-го пехотного полка литовских войск, расположенный в городе Россиены. Полк был в полной боевой готовности; личный состав и офицеры находились в казармах, ожидали распоряжении. Когда я появился в его расположении, офицеры растерялись, не знали, что делать. Правда, дежурный по части представился мне, доложил на русском языке о том, что она готовится [следовать] на ужин.
В 20 часов я прибыл в г. Шяуляй (Шавли), где встретил генерал-полковника О. И. Городовикова. Он как инспектор кавалерии хотел посмотреть конницу 6-го кавалерийского корпуса. Все было в порядке, он остался доволен.
19 июня 1940 года, Шяуляй
С начальником гарнизона литовских войск осматривали помещения, предназначенные для размещения штаба корпуса, его служб и подразделений обеспечения. Подобрали здание окружного суда, оно вполне нас устраивало.
В городе Шяуляй наша комендантская служба за один день задержала 45 красноармейцев 537-го авиатранспортного полка, которые бесцельно бродили по городу и занимались покупкой различных товаров широкого потребления. Я сразу же положил этому конец. Собрал личный состав двух авиаполков, разобрал их похабные поступки и приказал прекратить увольнения в город, повысить бдительность. Ни один литовский самолет не должен подняться в воздух. Ни в коем случае не допускать барахольства, каждую минуту быть готовым к боевым действиям. Кроме этого, я отметил превосходную работу авиации по перебазированию в новый район и хорошее сообщение войск по воздуху.
20 июня 1940 года, Шяуляй
В 11 часов получил приказ о переводе штаба 6-го кавкорпуса в город Тельшяй. Пока шли сборы, поехал посмотреть, как было намечено по плану, главную литовскую тюрьму, в которой содержались каторжники и политические заключенные, осужденные на длительные сроки. В это время в тюрьме содержалось более 600 человек, из них 50 - политических, которые, как мне сообщило тюремное начальство, вскоре будут освобождены.
Когда я на машине с охраной подъехал к тюрьме, администрация ее растерялась, она подумала, что их всех арестуют, и распахнула было двери, готовая выпустить всех арестантов. Я растолковал, что пришел не выпускать осужденных, а посмотреть, как содержатся политические заключенные и кто именно здесь сидит, что нужно нести службу, как несли до этого. Сейчас создано новое правительство, добавил я, оно и решит, кого освободить, а кого нет. После этого разъяснения администрация успокоилась, мне удалось осмотреть тюрьму.
Когда вошел в камеру политических, то один из заключенных по фамилии Фельдман от радости упал на пол и стал страшно рыдать. Ведь, подумать, он уже сидит 20 лет и не знает, сколько ему еще осталось; другой сказал, что он уже 7 лет в тюрьме и ему так и не предъявлено обвинение. Многие сидели по 15-20 лет только за то, что сочувствовали Советскому Союзу.
Условия содержания политических заключенных жуткие: камеры совершенно сырые и переполненные, по 20 человек, в камере набито людей как сельдей в бочке, вонища невыносимая. Можно просто задохнуться от недостатка кислорода. Заключенных почти не выводят на прогулку. По тюремной инструкции она полагается раз в день по 30 минут. Но это расписание не выдерживалось и люди выводились на прогулку, как правило, через день.
Шяуляйская тюрьма - самая жестокая в Литве. Побег исключается. Чтобы проникнуть в здание, нужно попасть в первый, так называемый наружный двор; он обнесен высокой стеной, и вход закрывается железными воротами. Затем идет внутренний двор с такими же стенами и запорами, он охраняется караульными. Шяуляйская тюрьма новая. Она построена по "последнему слову техники", с газовыми камерами для удушения людей.
Палач Сметона большую часть передовых людей литовского народа засадил в тюрьмы.
К 19 часам этого же дня я прибыл в город Тельшяй, местный комендант Тельшяйского гарнизона отвел квартиры для офицеров штаба кавкорпуса и помещение для штаба.
21 июня 1940 года, Тельшяй
Ездил в Кретингу, Палангу, Горджей, Ретавас и осматривал их с целью размещения частей корпуса.
Нам нужно прикрывать это направление.
В Паланге сосредоточена почти вся авиация Литвы для того, чтобы вести боевую подготовку со стрельбой и бомбометанием на морском полигоне; других авиационных полигонов в Литве нет.
Я осмотрел аэродром в Паланге, самолеты на стоянках и отдал приказание старшему офицеру литовской авиации: прекратить всякие занятия, связанные с полетами, пока не будет особого распоряжения нового правительства.
Командиру 142-го кавалерийского полка, который располагался в Паланге и нес пока погранслужбу, дал строжайшее указание, чтобы он особо следил за авиацией Литвы, не допустил ни одного взлета. Предложил в районе аэродрома расположить пулеметный эскадрон, в котором всегда держать в боевой готовности дежурный взвод. Если кто-то вздумает вырулить для взлета, предупреждать, что этого делать нельзя, в случае неподчинения открывать по самолету огонь и уничтожать его.
22 июня 1940 года, Тельшяй
Встречался со многими офицерами литовской армии. Все они хорошо говорят по-русски, это весьма характерно. Многие служили в царской армии, а молодежь учила русский язык. Чего не хватает нашим офицерам, так это знания иностранных языков.
23 июня 1940 года, Тельшяй
Был в 6-й кавдивизии. Купался в озере, переплыл его, а оно имеет ширину два километра. Местные жители поражены таким дерзким поступком.
25 июня 1940 года, Тельшяй
Был в 48-м кавполку. Смотрел размещение полка, нашел, что оно удачное. Командир полка полковник Плиев - очень заботливый командир.
Сегодня, наконец, установил, что начальник ветеринарной службы [корпуса] военврач 2 ранга тов. Попок, будучи пьяным, 20 нюня заходил в казармы литовского батальона в городе Россиены, был в столовой, снял пробу и остался недоволен вкусовыми качествами пищи, затем на вечерней поверке требовал исполнения "Интернационала" вместо национального литовского гимна... Поверкой остался недоволен и сделал замечание, чтобы выучили "Интернационал". Когда я узнал подробности этого посещения, то оказалось, что военврача 2 ранга (он носил две шпалы) приняли за подполковника, инспектора, а другого врача, который был с ним, - за его адъютанта.
Они такого "жару" нагнали на литовскую часть, что на второй день об этом стало известно во всей литовской армии и в правительстве. Я получил от своего командования запрос, кто из наших офицеров проверял литовскую часть в г. Россиены. Ответил, что такого случая не знаю, а сам продолжал розыски "инспектора". На второй день после его "инспекции" литовские командиры запросили у меня ноты "Интернационала". Я поинтересовался, зачем они им потребовались. Мне ответили, что советские офицеры требуют, чтобы на вечерней поверке исполнялся не национальный, а пролетарский гимн. Я распорядился дать им ноты, но сказал, что [они] хотят, то пусть и играют, а [те] наши офицеры, кто требует исполнения "Интернационала", неправильно поступают.
28 июня 1940 года, Тельшяй
Несколько слов о Литовском походе. 4-я кавдивизия с места дислокации (г. Белосток) прошла 550 км, в среднем получалось по 50 км ежесуточно. Она показала большую выносливость и хорошую слаженность - маршевую и боевую. За шесть дней после перехода литовской границы соединение прошло 400 км без дневок, что составляет по 70-75 км ежесуточно. Погода стояла сухая и жаркая. За весь поход из строя вышло 70 лошадей, безвозвратные потери - пять коней.
6-я кавдивизия за пять дней прошла поменьше - 380-390 км, а всего вместе с маршем к границе - 600-620 км, что составляет 77 км за один переход. В первые дни похода по Литве она преодолевала ежесуточно по 130-135 км. Дивизия показала высокую маршевую подготовку. За это время из строя выбыло 27 лошадей, из них безвозвратно потеряны семь.
30 июня 1940 года, Тельшяй
В 15 часов состоялась общегородская демонстрация, она открылась митингом. Выступили десять человек, все требовали национализации крупных помещичьих земель. Присутствовали руководители правительства из Каунаса. Митинг проходил в воскресный день и был очень многолюдным.
7 июля 1940 года, Тельшяй
Этот день ничем не выделялся и прошел спокойно.
Примерно в 24 часа я лег отдохнуть. Еще не погрузился в сон, как начальник штаба корпуса Варенников Иван Семенович разбудил меня и прочел телеграмму. Ее текст таков: "Командиру 6-го кавалерийского корпуса товарищу Еременко немедленно сдать 6-й кавкорпус Никитину Ивану Самсоновичу и выехать в город Минск с таким расчетом, чтобы быть в нем к 15 часам 8 июля 1940 года".
Любил я этот корпус, всю душу вкладывал в его подготовку, в воспитание людей. Два года и 18 дней прокомандовал им, а казалось, что уже долго, и так глубоко "врос", что очень жаль было расставаться. На том и кончилась моя служба в кавалерии, в которой прослужил более 20 лет.
Еще несколько слов о 6-м кавкорпусе. 4-й кавдивизией командовал Никитин Андрей Григорьевич - это донской чистокровный казак, но таких людей, каким являлся Никитин А. Г. по натуре, по характеру, я еще не встречал в жизни. Это очень ограниченный человек, вспыльчивый, грубый до невозможности. Звание имел большое - генерал-майор, а знания - на уровне лейтенанта. По общему развитию это очень отсталый человек, он остался тем казаком, которые были при царе, в худшем понимании этого слова.
Его обращение с людьми было настолько грубым, что непрерывно поступали на него жалобы, приходилось постоянно заниматься их разбором. А сколько случалось конфликтов с партийными организациями!
Особенностью его было то, что он никому не верил, даже своим близким помощникам и заместителям. При разговоре с подчиненными держал себя недопустимо грубо, оскорблял нецензурной бранью. Его излюбленное выражение: "Вы врете". Десятки раз я разговаривал с товарищем Никитиным о его поведении, обращении с людьми. В последней беседе сказал, что если он не исправится и не возьмет себя в руки, то останется за бортом армии.
С 15 июля по декабрь 1940 года командовал 3-м механизированным корпусом. Этот корпус был сформирован на базе различных частей и соединений в очень короткий срок. Отставание нашей страны в создании механизированных и танковых соединений подгоняло нас.
Люди исключительно напряженно работали. И это благотворно сказалось на деле.
4 сентября 1940 года [проводившая] проверку боевой подготовки комиссия наркома обороны во главе с начальником бронетанковых войск Красной Армии товарищем Федоренко отметила, что 3-й мехкорпус по своей организованности и боевой подготовке лучший в Красной Армии. Мои командиры... старались скорее освоить технику, вождение машин, изучить тактику.
Что еще можно сказать об этом периоде? Корпус подчинялся непосредственно командующему войсками Прибалтийского округа, сначала товарищу Галактионову, а затем товарищу Кузнецову. Они были очень мало знакомы с этим новым родом войск и разу не приезжали в соединение и меня не вызывали с докладом о том, как идут дела с его формированием, вооружением и подготовкой. А было чем поинтересоваться. Центр уделял больше внимания корпусу, чем командование округа. Я это объясняю тем, что товарищ Кузнецов вообще недооценивал этот род войск. По сему поводу у нас с ним были стычки, еще когда он был заместителем командующего войсками Белорусского военного округа.
В тот период еще существовали независимые литовские войска, которые были сведены в корпус и дислоцировались в районе Вильнюса. Мне как начальнику Вильнюсского гарнизона пришлось много [заниматься] с этими войсками, совершенно не похожими на советские. Нужно было проводить нашу национальную политику, лояльно обращаться с солдатами и офицерами литовской армии. Следовало расквартировать части, офицеров и их семьи. Вильнюс н его окрестности заняли наши войска и литовские, которые собрали со всей Литвы в этот район. Мороки было много, но благодаря тому, что новое правительство шло нам навстречу, мы решили большую и важную задачу: реорганизовали литовскую армию, расквартировали все войска, наши и литовские, разместили по квартирам семьи офицеров.
Прокомандовав 3-м мехкорпусом с июля по ноябрь 1940 года и сделав из него образцовое соединение, я был назначен командующим войсками Северо-Кавказского военного округа. Много пришлось потрудиться, можно было написать целую повесть о формировании корпуса и его учебе.
Источник: "Военно-исторический журнал"
Эта страница принадлежит сайту "РККА"