Оперативное сосредоточение

Н. Журавлев.

Современные вооруженные силы по своей структуре похожи на вооруженные силы периода мировой войны 1914-1918 гг. Улучшилась материальная часть “старых” родов войск (пехоты, артиллерии и конницы); это улучшение особенно резко сказалось в увеличении скорострельности, дальнобойности и пробивной способности огнестрельного оружия. Повысилась насыщенность войсковых частей автоматическим оружием и улучшились приемы использования его. Одновременно с этим быстро растут новые рота войск: авиация, мото-мехвойска и другие технические войска. Авиация на сегодня уже выросла в разряд самостоятельного рода войск, т.е. достигла такого совершенства во всех отношениях, что способна одна без участия других родов войск выполнять самостоятельно целый ряд оперативных и тактических задач. Основные свойства авиации и мото-мехвойск – громадная оперативная подвижность, мощная огневая сила и способность глубоко проникать в тыл противника; все эти свойства уже сами по себе являются факторами не тактического, а оперативного порядка, под знаком каковых по существу и происходит все развитие оперативного искусства наших дней. Но как это ни странно, хотя везде и всюду неплохо разработано тактическое применение этих новых родов войск, нигде еще не создана цельная стройная оперативная концепция. Во всей мировой печати наблюдается два течения: одно повторяет давно пройденное, и сторонники его мыслят по формуле: “ничто не ново под луной”, а другое, наоборот, впадает в крайнюю экзотику.

Одно из них не замечает структурных изменений, происходящих в составе вооруженных сил, а другое, наоборот, чересчур переоценивает масштаб этих изменений. Ясно, что ни один из этих взглядов не пригоден как для практической работы, так и для воспитания оперативного мышления.

Данной статьей мы пытаемся привлечь внимание к одному только вопросу – к оперативному сосредоточению в условиях воздействия на него новых оперативных факторов – авиации и мото-мехвойск. Одновременно мы даем и свое решение этого вопроса, но заранее предупреждаем, что в силу новизны вопроса и отсутствия исчерпывающей разработки его в печати, наше суждение может оказаться ошибочным, а потому мы его приводим лишь как частное решение поставленной проблемы.

ОБЩИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ

Структура вооруженных сил – непостоянна: она изменяется вследствие изменения качества бойца (как социальной категории) и изменения свойств военной техники. Чтобы судить о характере оперативного искусства в будущей войне, надо прежде всего ответить на вопрос о структуре вооруженных сил, которые будут использованы на войне.

Исходя из громадных технических возможностей танка и самолета, в Западной Европе в свое время появились “теории” об изменении способа ведения войны: мы имеем ввиду взгляды Фуллера и Дуэ, проповедывавших отказ от массовых армий и замену их массой танков и самолетов. Истинная причина появления этих взглядов и их природа – “массобоязнь” (“болезнь”, которой страдает буржуазия со времени мировой войны). Нашему читателю прекрасно известна критика этих взглядов. Мы же пользуемся лишь случаем, чтобы на самом свежем фактическом материале еще раз показать всю несостоятельность взглядов Фуллера и Дуэ. Германия, нарушив односторонним актом Версальский мирный договор в его военной части, не бронирует свой рейхсвер по типу “идеальной” армии Фуллера и не бросает все свои средства на создание “воздушной армады” в духе Дуэ, а на основе всеобщей воинской повинности развертывает строительство массовой армии, в которой мот-мехвойска и авиация представлены в известной пропорции по отношению к другим родам войск. Такова практика на сегодня одного из самых агрессивных империалистических государств, а поскольку структура его вооруженных сил не является исключением в среде вооруженных сил других крупных капиталистических стран, постольку можно смело констатировать, что будущая война будет войной массовых армий, обильно снабженных военной техникой (танками, самолетами и т.п.).

Что это не ошибка в строительстве вооруженных сил, а неизбежность, историческая закономерность, мы попробуем показать некоторыми цифрами.

Авиация – род войск очень хрупкий: она, как показал опыт мировой войны, несет громадные потери – до 600% в год.

Если так было в мировую войну, когда для сбития одного самолета огнем зенитной артиллерии требовалось выпустить свыше 3000 снарядов, то нет никаких оснований полагать, что процент потерь в рядах авиации в будущую войну будет меньше.

Исходя из необходимости пополнять потери до 600% в год, не трудно видеть, что даже США могут иметь в строю не более 7000 самолетов. Из этого общего числа самолетов 50% падает на долю разведчиков и истребителей, до 30% - морской авиации и летных школ и только 20% придется на долю бомбардировочной авиации, что составит всего лишь 1500-1600 самолетов. Ясно, что этим числом самолетов военноэкономическую мощь современного крупного государства не сломишь и войну ударами с воздуха не закончишь.

Примерно, в этом же духе обстоит и с танками, только потери у них, судя по всему, будут более внушительными, нежели у авиации, да оперативное применение в пространстве более ограничено.

Итак, практика в строительстве вооруженных сил и сопоставление производственных возможностей страны с потребностями армии говорят об одном и том же: в будущей войне столкнутся массовые армии.

Но современные массовые армии далеки от таковых периода мировой войны. Качество бойца в капиталистических армиях резко ухудшилось вследствие крайнего обострения классовой борьбы в условиях всеобщего кризиса капиталистической системы, а насыщенность войск техникой стала значительно выше и при том оружием более совершенным, а следовательно и более эффективным. Но второй фактор играет все же подчиненную роль в отношении первого, и, следовательно, операция будет иметь характер, присущий операциям массовых армий, хотя временами техника способна будет проявлять более эффективно свое влияние, нежели это было в прошлом.

Современная оперативная доктрина довольно четко и стройно изложена в книге французского генерала Арманго “Воздушная армия и противовоздушная оборона страны”. Суть ее такова. Целей войны на суше или море нельзя достичь одним каким-либо из элементов вооруженной силы (авиацией, сухопутной армией или морским флотом); цели войны достигаются комбинированными усилиями всех элементов вооруженных сил.

Оперативное же использование некоторых из элементов вооруженных сил (в силу их свойств) в некоторые из этапов войны может быть произведено и вне оперативной связи с другими элементами вооруженных сил. Это положение относится прежде всего к авиации в начальный период войны. Массовая армия требует довольно продолжительного времени для ее мобилизации и сосредоточения на театре военных действий, в то время как авиация постоянно готова к боевым действиям. Поэтому считается возможным авиацию использовать для самостоятельных ударов с воздуха по территории противника в период мобилизации и сосредоточения сухопутной армии. Объектами нападения авиации полезно выбирать такие, поражение которых обеспечивало бы наземным войскам наилучшие условия для ведения операций; к числу таких объектов относится авиация противника (аэродромы, авиабазы, авиазаводы и в первую очередь, конечно, самолеты как на земле, так и в воздухе), пункты сосредоточения войск, железнодорожные узлы и линии, промышленные и политические центры, склады военного имущества.

Когда же сухопутные силы отмобилизованы и сосредоточение их закончено, авиация начинает действовать в тесной оперативной связи со своими наземными войсками.

Мото-мехвойска в начале войны, по мнению генеральных штабов Западноевропейских армий, могут дать наибольший эффект в случае взаимодействия с достаточно крупными авиационными силами.

Вот основные черты наиболее современных взглядов по вопросу оперативного применения вооруженных сил в начальный период войны. Эта концепция по видимому, является официальной военной доктриной некоторых крупных капиталистических стран. Ее то мы и возьмем в основу всего дальнейшего рассуждения по интересующей нас теме.

ОПЕРАТИВНОЕ СОСРЕДОТОЧЕНИЕ В ПРОШЛОМ И БУДУЩЕМ

Общеизвестно, что оборонительные возможности современного общевойскового боя значительно выше его наступательных возможностей. Поэтому для наступления всегда требуется сил значительно больше, чем для обороны. Это обстоятельство вынуждает производить концентрацию сил на направлении, избранном для активных действий. Концентрация сил (сосредоточение) имеет место в каждой операции, как оборонительной, так и наступательной, только производится она в разные этапы операции: если в первой она совершается в подготовительный (начальный) период, то во второй она составляет один из существеннейших моментов предпоследнего этапа операции.

Внешним выражением оперативного сосредоточения является факт перевозок войск по железным дорогам и более или менее продолжительное пребывание на стоянке в компактных группировках неподалеку от выгрузочных станций.

Размеры района сосредоточения в основном определяются скоростью передвижения войск по грунтовым дорогам, скоростью движения воинских эшелонов на железных дорогах и скоростью выгрузки войск из эшелонов.

В прошлом на грунтовых дорогах войска передвигались только походным порядком со скоростью 4-5 км в час пехота и 6-7 км конница.

Желание увеличить быстроту сосредоточения и сохранить физические силы бойца и свежесть животных вынуждало районы сосредоточения иметь минимальных размеров. Действительно, площадь района сосредоточения армии в 12-15 дивизий не превосходила размеров 50-60 км в глубину и 40-30 км по фронту.

Такие размеры района сосредоточения, естественно, предопределяли и сроки сосредоточения армии и количество выгрузочных станций, приходившихся на долю войсковых соединений.

Как правило, на дивизию отводилась одна и в редких случаях две выгрузочных станции. Все это взятое вместе предопределяло срок сосредоточения армии (12-15 дивизий) в 15-20 дней.

Срок же сосредоточения имел громадное оперативное значение в начальный период войны, являясь одним из важнейших критериев для определения удаления от госграницы района сосредоточения своих войск, им же определялся и характер первоначальных оперативных задач войскам. В процессе же войны сроки сосредоточения сил определяли рубеж и время начала борьбы за возврат инициативы в оборонительных и продолжительность подготовительного этапа в наступательных операциях.

В общем же, в прошлом район сосредоточения войск в начальный период войны был удален не более 100-120 км от госграницы (при наличии крепостей, хорошего естественного оборонительного рубежа или сильных прикрывающих частей, дислоцированных у границы еще в мирное время, это расстояние еще больше сокращалось), а в процессе войны, оно, как правило, было еще меньше.

В наши дни такой способ сосредоточения вряд ли будет целесообразен.

Во-первых, он не дает гарантии для достижения оперативной внезапности, потому что воздушная разведка еще в процессе железнодорожных перевозок сумеет вскрыть направление основного потока и командование противной стороны сумеет заблаговременно произвести нужный контрманевр, а следовательно операция заранее обречена на неудачу.

Во-вторых, малые размеры района сосредоточения и сравнительно длительное пребывание в них войск облегчают противнику возможность поражения их с воздуха.

В-третьих, при наличии у противника на этом направлении сильных мото-механизированных частей, взаимодействующих со своей авиацией, создается безусловная угроза срыва оперативного сосредоточения.

Несмотря на полную очевидность серьезности приведенных нами доводов, традиция мышления “по старинке” настолько сильна, что до сего времени существует широко распространенное мнение о сравнительной легкости ликвидации всех этих угроз хорошо организованной ПВО и ПТО и оперативное сосредоточение, поэтому, мыслится возможным производить по старому. Если же поглубже проанализировать это мнение, то увидим, что оно явно переоценивает возможности ПВО и ПТО и базируется, главным образом, на опыте мировой войны, упуская из вида, что качественно современный самолет и танк совершенно не похожи на своих предков образца 1917/18 г. Поясним это.

Чтобы обеспечить оперативную внезапность, надо в район сосредоточения не допустить ни одного воздушного разведчика. А этого-то как раз и нельзя сделать: сбить огнем зенитной артиллерии одиночной самолет крайне трудно (почти невозможно) –его защищают большая высота полета и наличие свободы противозенитного маневра, а истребители не сумеют его перехватить вследствие незначительного (50-60 км в час) преимущества истребителя в скорости. Горизонтальная же скорость с набором высоты у истребителя безусловно меньше горизонтальной скорости разведчика, в лучшем случае равна ей, а, следовательно, истребитель, поднимающийся с земли “по зрячему” разведчику, никогда не сумеет его догнать. Только в случае нахождения истребителей в воздухе над районом полета разведчика истребитель сумеет его перехватить. Но так как над всем районом сосредоточения войск и тем паче над железной дорогой глубиной до 400 км истребителей в воздухе “не повесить” на все время сосредоточения, а им придется действовать, главным образом, вылетами “по тревоге” с аэродромов, то трудность борьбы с воздушной разведкой становится вполне очевидной.

Наконец, если учесть наличие у разведчиков длиннофокусных фотоаппаратов, позволяющих производить съемку с высоты 9-10 тысяч м, и последние достижения в области бесшумного полета самолета, то становится вполне ясным, что посты ВНОС, как бы они далеко от аэродрома истребителей не были вынесены, все равно не сумеют ничего сделать для своевременного оповещения истребителей, а потому и применение последних исключается для борьбы с высоколетящими быстроходными разведчиками.

Кроме того, надо иметь в виду, что в районах, хорошо прикрытых истребителями, воздушная разведка будет вестись сплошь и рядом не слабыми одиночными разведчиками, а сильными группами истребителей (силовая воздушная разведка).

Указанные выше обстоятельства и позволяют нам утверждать, что приемы сосредоточения войск, практиковавшиеся в период мировой войны, на сегодня неприменимы, так как они не обеспечивают достижения оперативной внезапности, одного и важнейших факторов успеха в операции.

Не меньшие трудности предстоит преодолеть и при решении вопроса ПВО оперативных перевозок войск по железным дорогам. Разрушение любого участка железной дороги на все время восстановления прекращает движение и приводит к скоплению на ближайших к месту разрушения станциях воинских эшелонов. Это облегчает задачу авиации не только по дезорганизации железнодорожного движения, но не по непосредственному нападению на войска путем бомбардировки скопившихся на станциях эшелонов. Радиус легкой боевой авиации (бомбардировочной и штурмовой) достигает 600 км. Если предположить, что она дислоцирована в 200 км за линией своих войск, то и радиус досягаемости авиации равен будет 400 км. Это значит, что железные дороги на глубину 400 км должны быть прикрыты надежной ПВО. Не трудно видеть, что решить эту задачу не сумеет ни одна страна в мире – не хватит средств ПВО. Поэтому мы видим, что ПВО железных дорог будет выражаться, главным образом, в прикрытии лишь важнейших железнодорожных сооружений, восстановление которых требует осень много времени. Поэтому железнодорожное полотно между такими сооружениями и станциями, как правило, не защищено против нападения с воздуха. Железнодорожное полотно легко разрушается бомбами и воздушными десантами; расход сил авиации для выполнения этой задачи незначителен, считается вполне достаточным послать звено для разрушения железнодорожного полотна в одной какой-либо точке. Как бы быстро ни было организовано восстановление разрушения, все же на это уйдет не менее 1,5-2 часов времени. Если взять эту цифру за основу, то окажется, что одна авиационная эскадрилья, действуя звеньями по железнодорожному полотну, способна будет почти полностью приостановить движение на одной железнодорожной линии на срок до одним суток, либо в крайнем случае сократит в 80 раз величину суточного пробега поездов на ближайших к линии фронта 400 км железнодорожного пути. При выделении 2-3 эскадрилий для действия по одной железнодорожной линии движение на ней будет совершенно парализовано. В результате произвести сосредоточение армии в формах 1914 г. будет нельзя, так как для этого потребовалось бы не 1,5 месяца, а чуть ли не 2-3 месяца времени, т.е. получается оперативная нелепость.

Не менее опасен по своим последствиям налет авиации на войска в районах сосредоточения; комбинированный же удар авиации и мото-механизированных войск, безусловно, таит в себе опасность срыва сосредоточения войск и даже разгрома их по частям.

Учитывая опасность ударов с воздуха, недостаточность средств ПВО и небольшую эффективность средств прямого прикрытия, обеспечение сосредоточения своих войск считается возможным достичь косвенным путем удара по аэродромам противника.

Надо признать, что этот прием в случае удачи, безусловно, обещает очень высокий оперативный эффект. Но надо иметь в виду, что успех его зависит от точного знания мест расположения аэродромов противника и обязательного присутствия на них самолетов в момент попадания. Успешное выполнение этой задачи крайне трудно и из-за сложности отыскания аэродромов противника и из-за большой потребности в воздушных силах на преодоление всей системы ПВО, защищающей эти объекты, расположенные обычно на значительной глубине в расположении противника. Как бы там ни было, но строить все расчеты обеспечения оперативного сосредоточения только на одном этом приеме вряд ли будет правильным.

В общем же из сказанного следует только один вывод: оперативное сосредоточение теперь нужно производить по-иному, чем это делалось в прошлом, этого настоятельно требует современная военная техника.

Основным фактором, ставящим по сомнение возможность пользоваться старыми методами и формами при производстве оперативного сосредоточения, является авиация противной стороны. Поэтому сосредоточение в современных условиях надо производить приемами и в формах, которые вытекают из учета слабых сторон авиации.

Мы уже имели возможность показать конкретными цифрами, что силы современной авиации невелики по сравнению с объемом оперативных задач, выдвигаемых массовыми армиями. А следовательно, оперативное сосредоточение необходимо облечь в такие формы, которые для срыва его потребовали бы от авиации противника одновременного ввода громадного количества сил и при том на длительное время.

Этого можно достичь только в том случае, если взору авиации противника будет одновременно представлено громадное количество объектов одинаковой оперативной важности. Например, если авиация видит мощность железнодорожного потока на одной линии в 40 пар поездов в стуки, а на десяти других по 8-10 пар, то, естественно, она свои удары направит против той железной дороги, на которой движется наиболее мощный поток оперативных перевозок; сил же для этого потребуется всего-навсего 2-3 эскадрильи на срок в 10-12 дней. Совершенно иное дело получится, когда авиация увидит на всех железных дорогах одинаковой мощности железнодорожные потоки. Чтобы приостановить движение на нескольких железных дорогах в течение тех же 10-12 дней, потребуется уже не 2-3 эскадрильи, а 30-35 эскадрилий, что явно не по силам даже воздушным силам крупных стран. Следовательно, оперативные перевозки не должно концентрировать на каком-то одном железнодорожном направлении, а их нужно рассредоточить более или менее равномерно по всем железнодорожным линиям, выходящим к фронту. Этим одновременно достигается и маскировка направления главного удара готовящейся операции, т.е. в значительной степени достигается оперативная внезапность последующих боевых действий.

Удаление выгрузочных районов от линии фронта, в целях защиты войск в районах сосредоточения, должно быть значительно увеличено, чем это имело место в прошлом. Это позволит более правильно и тщательно организовать ПВО войск и сосредоточенному удару по ним авиации противника можно будет противопоставить сосредоточенный удар наших истребителей.

Границы района сосредоточения армии должны быть раздвинуты не только по фронту, но и в глубину. Мы считаем, что размеры района сосредоточения в современных условиях могут быть доведены до размеров порядка 250-300 км по фронту и столько же в глубину. В переводе на практический язык, это значит: каждая из армий должна будет сосредоточиваться по 2-3 железным дорогам, перпендикулярным к фронту, и по 2-3 рокадным линиям. Что это нам дает? Поясним чертежом.

Современная стрелковая дивизия перевозится 30-40 железнодорожными эшелонами. Беря среднюю дистанцию между железнодорожными станциями 10 км, мы получаем общую глубину перевозки стрелковой дивизии равной 300-400 км. Величина суточного пробега воинского эшелона в среднем равна 400 км, а следовательно в один и тот же район для выгрузки в сутки больше одной дивизии подать крайне трудно: это можно сделать только на дорогах с очень большой пропускной способностью.

Из чертежа видно, что при наличии 3 перпендикулярных и 2 рокадных железных дорог в сутки можно подать в район сосредоточения до 8 стрелковых дивизий, а для перевозки 12-15 дивизий потребовалось бы не более 2 суток. Фактически времени нужно будет вдвое больше, так как в ближайший к фронту район выгрузки (на чертеже он обозначен буквой “А”) поезда на следующие сутки не прибывают. Этот перерыв в притоке поездов получается из-за одновременной выгрузки войск в районе “А” и в районе “Б”, расстояние между которыми равно, примерно, суточному пробегу воинскому поезда. Перерыва в притоке поездов можно избежать только наличием боковых дополнительных дорог (на чертеже они обозначены а, в и с) и тогда для сосредоточения 12-15 дивизий действительно потребуется не более 2 суток. Если этих дорог нет, то этот перерыв в прифронтовой сети будет заполнен перевозками снабженческих грузов на фронтовых складов на станции снабжения, причем интенсивность железнодорожного движения следует держать на уровне предыдущих суток, это значительно затруднит распознание существа перевозок вторых суток и в конечном итоге может ввести противника в заблуждение о количестве перевезенных войск.

Рассредоточенные, таким образом, перевозки, безусловно, меньше будут страдать от ударов с воздуха, удары авиации крайне мало будут чувствоваться войсками, высаживающимися в тыловом выгрузочном районе (на чертеже он обозначен буквой “Б”), так как он находится на пределе радиуса действия легкой боевой авиации.

И из схемы и из названных цифр ширины фронта и глубины района сосредоточения видно, что в процессе железнодорожных перевозок никакого сосредоточения не получается и размеры по фронту оказываются по крайней мере в 2,5-3 раза больше, нежели полоса действия армии. Да, это так и есть. Это значит, что армии фронта развертываются не одновременно, а эшелонировано по времени. В этом тоже есть свои положительные достоинства: боевые действия армии 1 эшелона привлекут на себя значительные силы авиации противника, чем будут достигнуты более благоприятные условия для оперативных перевозок последующих армий фронта.

Напрашивается вопрос: когда же фактически и как произойдет сосредоточение сил армии, перевезенной по железным дорогам по данной схеме? В процессе движения по грунтовым дорогам и обязательно с применением автотранспорта. Судя по французским данным, для подъема пехотной дивизии (без тылов) нужно 2000 грузовых 1,5 и 2,5-тонных автомобилей, а на армию указанной численности потребуется до 30-35 тысяч автомобилей. На сегодня для крупных государств такое количество автомашин не является чем то нереальным: в сентябре 1918 г. в течение 6 ночей автотранспорт армии государств Антанты перебросил на расстояние 60-70 км 400 тысяч американских войск из района С.-Мигэль. При надлежащей заблаговременной проработке всех вопросов по подготовке, использованию автотранспорта и организации движения этой массы автомашин никаких технически непреодолимых затруднений в этом не встретится.

Применение автотранспорта для сосредоточения армии на избранный для удара фронт в данном случае обещает дать полный эффект оперативной внезапности, так как движением на авто в течение 1-2 суток она может быть сосредоточена в любой точке 300 км фронта и противник не сумеет во время предпринять нужных мер противодействия. Этот вопрос, по видимому, немцами уже подработан, об этом свидетельствует факт широкого развертывания строительства автострад.

ОБЩИЙ ВЫВОД

Под влиянием воздействия авиации оперативное сосредоточение в современных условиях претерпевает кардинальное изменение; оно должно происходить не в процессе перевозок по железным дорогам, а во время движения войск по грунтовым дорогам; оно может быть успешно осуществлено лишь при наличии не менее 25-30 тысяч автогрузовиков на армию.

Рассредоточение железнодорожных перевозок армии на широком фронте вынуждает эшелонировать во времени сосредоточение сил фронта, т.е. армии сосредоточиваются не одновременно, а последовательно одна за другой.

Этот факт изменяет весь характер действий начального периода войны: ускорение сосредоточения отдельных армий позволяет через 4-5 дней от начала оперативных перевозок перейти к крупным боевым действиям на отдельных операционных направлениях. Это обстоятельство значительно усложняет вопрос оперативного управления крупными соединениями в начальный период войны и по новому ставит и решает все вопросы как оперативного, так и мобилизационного порядка.

Судя по всему, за границей этот вопрос уже достаточно подработан и его начинают организационно обеспечивать (строительство автомобильных дорог, а весьма возможно и дислоцирование автотранспорта).

Новизна постановки вопроса и необычность предлагаемого решения, безусловно вызывает целый ряд вопросов и сомнений, но мы убеждены, что в принципе оперативное искусство развивается именно в этом направлении и к нему неизбежно приведет опыт будущего.

Источник: "Война и революция" № 6, 1935 г.

Эта страница принадлежит сайту "РККА"