Из опыта преследования во фронтовых наступательных операциях

Генерал-майор М.TУP

Вопросы оперативного преследования противника занимали весьма важное место в нашей довоенной теории. В Полевом уставе 1936 года указывалось, что “только решительное наступление на главном направлении, завершаемое неотступным преследованием, приводит к полному уничтожению сил и средств врага”.

Оперативное преследование рассматривалось как завершающий этап наступательной операции, ведущейся с решительной целью. Основные положения нашей теории по вопросам преследования сводились к следующему.

Целью преследования всегда должно быть уничтожение как отходящего противника, так и подходящих из глубины его оперативных резервов. В динамике преследования основные усилия рекомендовалось направлять на разгром главной группировки врага, изолируя остальные. Для выполнения этой задачи концентрировать максимум сил и средств.

Преследование надлежало вести возможно более высокими темпами: преследующий по темпам движения должен превосходить преследуемого. Для этого предлагалось выдвигать в голову преследующей армии быстроподвижные части, наступающие в оперативном взаимодействии с ее главными силами.

Преследование требует огромного напряжения сил и изматывает войска, поэтому особенно тщательно должен быть продуман вопрос наращивания сил, чтобы к решающему моменту операции, ко времени окружения противника, сохранить необходимое превосходство в силах и средствах.

Оперативное преследование может вестись в масштабе фронта или армии. Однако чаще оно будет иметь место во фронтовой операции. В обоих случаях основным организатором оперативного преследования признавалась армия.

Опыт операций Великой Отечественной войны подтвердил в целом правильность наших довоенных взглядов на вопросы преследования. В ходе войны способы и результаты оперативного преследования зависели от характера действий противника, степени механизации наших войск и накопления опыта оперативным командованием в организации и проведении этого вида боевых действий.

Основные усилия немецко-фашистских войск в оборонительных операциях сосредоточивались в тактической зоне обороны. Именно за удержание тактической зоны вводились в сражение не только армейские резервы, но часто и резервы группы армий. Поэтому, потерпев поражение на основном оборонительном рубеже, противник не располагал готовыми резервами для своевременного занятия оборонительных рубежей в оперативной глубине и часто был вынужден отходить на большую глубину — 200—300 км и более. За счет потери значительной территории он выигрывал время для сосредоточения резервов и воссоздания нового фронта обороны. После прорыва тактической зоны обороны начинался новый этап наступательной операции фронта — преследование отходящих войск.

В Великой Отечественной войне проблема оперативного преследования наиболее полно решалась в операции фронта. Наступательная операция армии обычно являлась составной частью фронтовой операции, и задачи преследования армия решала в тесном взаимодействии с другими армиями фронта.

Преследование начиналось армиями самостоятельно, как только противник вынужден был отходить, но велось оно в соответствии с общим замыслом операции фронта, с полным напряжением сил. Командующий войсками определял дополнительные задачи армий первого эшелона и авиации, направляя их усилия на разгром главной группировки, сдерживающей продвижение войск фронта.

В практике операций Великой Отечественной войны оперативное преследование возникало или в результате разгрома первого оперативного эшелона в ходе наступательной операции, или же в результате преднамеренного отхода врага. Так, например, в июле 1944 года на центральном участке советско-германского фронта, в Белоруссии, войска четырех наших фронтов развернули преследование, предварительно разгромив основные силы группы армий “Центр” в тактической зоне обороны. В это же время в Прибалтике немецко-фашистское командование вследствие угрозы правому флангу действовавшей там группировки вынуждено было отводить 16-ю армию на рижском направлении, и войска 2-го Прибалтийского фронта из оборонительного положения сразу перешли к преследованию. Наиболее характерными примерами преследования в условиях преднамеренного отхода являются: отступление гитлеровцев с Кавказа, с ржевско-вяземского и демянского плацдармов.

В свою очередь разгром войск первого эшелона противника осуществлялся либо в ходе прорыва обороны, либо во встречном сражении.

На примере действий советских войск в Белоруссии легко можно убедиться в том, что преследование, возникшее в результате разгрома обороняющейся группировки, является намного более эффективным, чем преследование преднамеренно предпринявшего отход врага. В динамике преследования в Белоруссии в первых числах июля 1944 года советским войскам удалось окружить основные силы немецкой группы армий “Центр” восточное Минска и во второй половине июля до десяти дивизий в Вильнюсе и Каунасе. Войскам же 2-го Прибалтийского фронта не удалось разгромить 16-ю немецко-фашистскую армию, ее основные силы были заранее отведены (к Риге, а потом на Курляндский полуостров).

Предпринимая преднамеренный отход, противник всегда в большей или меньшей степени добивался цели. Это обусловливалось тем, что он сохранял свои основные силы и резервы, а также заблаговременно планировал все мероприятия по обеспечению отхода и своевременно создавал необходимую группировку войск.

Отход прикрывался арьергардами, выделяемыми, как правило, от дивизий первого эшелона. Основными задачами их являлись: обеспечение беспрепятственного отрыва войск и прикрытие их отхода; упорная оборона на промежуточных рубежах с целью задержать наши войска и принудить их развернуть главные силы.

Для снижения темпов продвижения наших войск немцы широко применяли инженерные заграждения местности, главным образом путем установки противотанковых и противопехотных мин, а также производили массовые разрушения железных и грунтовых дорог, мостов и других объектов.

Арьергарды обороняюсь на широком фронте, оборудуя узлы обороны на основных дорогах. В промежутках между узлами обороны действовали подразделения автоматчиков. Огнем артиллерии, самоходных орудий и танков противник стремился создавать видимость, что рубеж обороняется крупными силами. Продолжительность сопротивления определялась важностью рубежа, общим планом отхода, а также мощью и стремительностью ударов наших войск. Обычно арьергарды вели бои в течение суток, после чего отходили на следующий рубеж. В ряде случаев, когда требовалось задержать наступающего на более длительный срок, например, в январе 1943 года при отходе с Северного Кавказа, арьергарды усиливались в ходе боя вводом в действие части главных сил.

Отходу, как правило, предшествовали массированные артиллерийские налеты по боевым порядкам наших войск, усиление огня пехотного оружия, освещение местности ракетами в ночное время. Нередки были случаи, когда гитлеровцы перед началом отхода предпринимали на ряде участков контратаки (часто силой до батальона пехоты с танками). Эти действия имели целью создать видимость повышения активности, скрыть намерения. В отдельных случаях отрыв главных сил противника от наших войск осуществлялся при полной тишине в полосе его обороны. Начинался он обычно с наступлением темноты. Искусство преследования противника в ходе Великой Отечественной войны непрерывно совершенствовалось вместе с расширением оперативных возможностей фронтов и накоплением опыта.

Первый, значительный опыт преследования наши войска получили в наступательных операциях Воронежского, Юго-Западного, Южного и Северо-Кавказского фронтов в декабре 1942 и январе 1943 годов. С началом преследования главные силы дивизий в этих операциях свертывались и двигались в походных колоннах (одна-две, в зависимости от наличия дорог), высылая вперед авангарды (передовые отряды) в составе от батальона до полка, усиленные артиллерией, инженерными войсками, иногда танками. Лишь в отдельных случаях создавались так называемые подвижные передовые отряды. Из-за отсутствия автотранспорта главные силы соединений и подавляющая часть передовых частей (передовых отрядов, авангардов) передвигались пешком и были не способны упреждать противника в занятии промежуточных рубежей, вследствие чего ему нередко удавалось отрываться даже от передовых частей наших войск.

Со второй половины 1943 года в связи с механизацией сухопутных войск, насыщением их танками, усилением оперативных объединений танковыми и механизированными корпусами и танковыми армиями резко увеличились маневренные возможности фронтов вообще и в решении задач преследования в частности. Искусство преследования врага в наступательных операциях фронтов получило дальнейшее развитие.

Наиболее поучительными с точки зрения организации и ведения преследования могут служить Белорусская, Ясско-Кишиневская, Висло-Одерская, Маньчжурская операции и некоторые другие.

Выше указывалось, что в ходе параллельного преследования в Белорусской операции восточнее Минска были окружены крупные силы немецкой группы армий “Центр”, Вследствие этого уже в первых числах июля фронт обороны противника от Западной Двины до Припяти в полосе около 400 км фактически распался. Войска четырех наших фронтов преследовали гитлеровские части до границ Восточной Пруссии, на рижском и варшавском направлениях, преодолевая сопротивление небольших групп, главным образом в узлах дорог. После разгрома немецко-фашистских войск в тактической и ближайшей оперативной зонах нашим войскам уже не приходилось прорывать подготовленной обороны вплоть до завершения операции. Преследование велось со средним темпом около 20 км в сутки. В отдельные же дни общевойсковые соединения продвигались на глубину до 30—40 км, а соединения бронетанковых и механизированных войск — до 50 км и более. Так, например, 3-й гвардейский механизированный корпус на шяуляйском направлении 26 июля преодолел 70 км и к исходу дня завязал бои за г. Шяуляй.

Поучительно было организовано преследование в Ясско-Кишиневской операции. Оно началось 21 августа, сразу после прорыва тактической зоны обороны на направлениях главных ударов 2-го и 3-го Украинских фронтов. В ночь на 22 августа войска 6-й танковой армии 2-го Украинского фронта, преследуя противника, с ходу форсировали реку Бырлад и к исходу дня продвинулись на 35 км. 18-й отдельный танковый корпус в течение дня преодолел 50 км. Механизированные корпуса 3-го Украинского фронта за 22 августа продвинулись на глубину до 75-90 км. К исходу 24 августа, то есть в первые пять дней операции, согласованными ударами обоих фронтов основные силы ясско-кншиневскои группировки противника были разгромлены и окружены к юго-западу от Кишинева. В последующем, в ходе второго этапа операции, бронетанковые и механизированные войска преследовали гитлеровцев со среднесуточным темпом более 40 км. Такой высокий темп был достигнут благодаря тому, что в районе Яссы, Кишинев уже в самом начале операции противник полностью был разбит. Темпы преследования не дали возможности разгромленным войскам группы армий “Южная Украина” оторваться от преследовавших их соединений 2-го и 3-го Украинских фронтов. Это позволило нашим войскам в исключительно короткий срок изгнать немецких захватчиков из Румынии и Болгарии, что создало условия для полного очищения Балканского полуострова от немецко-фашистских войск.

Главной силой фронта в решении задач преследования по второй половине войны были танковые армии, отдельные танковые и механизированные корпуса. Именно крупные соединения и объединения бронетанковых и механизированных войск, преследуя противника часто в отрыве от общевойсковых армий, составляли по существу авангард оперативного построения фронта. Они вели за собой все остальные войска.

Наиболее высокие темпы преследования были достигнуты в Висло-Одерской операции. К исходу 17 января основные части немецкой группы армий “А” были разгромлены. В результате успешных действий наших войск в течение первых пяти-шести дней оборона врага на Висле была прорвана в полосе около 500 км. Потерпев поражение, соединения 9, 17 и 4-й танковой армий начали отход. Советские войска осуществляли стремительное преследование. Уже 25 января армии 1-го Белорусского фронта прорвали познанский оборонительный рубеж и окружили крупные силы гитлеровцев в Познани, а 26 января подошли к укреплениям старой германо-польской границы. Войска 1-го Украинского фронта вышли на Одер в его верхнем течении и завязали бои за Силезский промышленный район. Развивая дальнейшее наступление, советские части в течение 26 января — 3 февраля прорвали пограничные укрепления, вышли к Одеру и захватили плацдармы на его западном берегу у Кюстрина, полностью очистив Силезский промышленный район. За 20—23 дня операции наши войска продвинулись на глубину до 550—570 км со средним темпом 20—25 км в сутки, а в отдельные дни до 40 км. Танковые армии наступали в отрыве от общевойсковых на 30—40 км, а иногда 60—80 км и более, с темпом до 50—70 км. Преследование в Висло-Одерской операции было исключительно эффективным. За 20 дней наши войска нанесли поражение не только 30 дивизиям, оборонявшим вислинский рубеж к началу операции, но и многим из 40 дивизий, дополнительно переброшенных на берлинское направление в ходе операции. При этом взяли в плен 147400 солдат и офицеров, захватили 1377 танков и штурмовых орудий, 8280 артиллерийских орудий и много другого вооружения и боевой техники.

В ходе преследования в Висло-Одерской операции четыре танковые армии и пять отдельных танковых корпусов (всего около 6000 танков и самоходно-артиллерийских установок), построенных в несколько эшелонов, представляли собой как бы таран огромной силы. Двигаясь впереди общевойсковых армии, они создавали благоприятные условия для высоких темпов преследования общевойсковыми соединениями.

Войдя в прорыв, танковые армии, отдельные танковые корпуса преследовали противника днем и ночью с полным напряжением сил. В тесном взаимодействии с авиацией они стремительно продвигались в оперативную глубину, дробили фронт врага, выходили на его коммуникации, захватывали узлы дорог, переправы, аэродромы и другие объекты, обеспечивая успешное продвижение всего оперативного построения.

Главные силы общевойсковых армий и корпусов двигались в колоннах и развертывались в боевой порядок лишь в том случае, если сил передовых отрядов оказывалось недостаточно, чтобы сломить сопротивление противника. Передовые отряды в общевойсковых армиях создавались во всех звеньях, от армии до дивизии. Что касается танковых армий, отдельных танковых и механизированных соединений, то там они выделялись только в корпусах.

Состав передовых отрядов был самым различным: от усиленной танковой или механизированной бригады в танковых и механизированных корпусах до усиленного стрелкового батальона (на автомашинах) в корпусах и дивизиях. Например, в Висло-Одерской операции в передовом отряде 9-го гвардейского танкового корпуса действовала 47-я гвардейская танковая бригада. Передовой отряд 5-й ударной армии в этой операции состоял из одной (отдельной) танковой бригады, танкового полка, стрелкового полка на автомашинах, дивизиона самоходной артиллерии, истребительно-противотанкового артиллерийского полка и других средств усиления.

Передовые отряды общевойсковых армий, часто действовавшие в значительном отрыве от главных сил (до 30—35 км и более), захватывали важные опорные пункты, переправы, узлы дорог, являясь как бы связующим звеном между танковыми и общевойсковыми армиями.

Оперативное построение фронтов и армий в ходе преследования не было постоянным, В армиях чаще оно было двухэшелонным. В таком построении, например, преследовали противника 5-я и 11-я гвардейская армии 3-го Белорусского фронта в Белорусской операции в первой половине июля, 51-я армия 4-го Украинского фронта в Крымской операции. Фронты чаще вели преследование в одноэшелонном построении. Так, 2-й Белорусский фронт в июле 1941 года начинал преследование, имея армии в одном эшелоне, а с включением в его состав 3-й армии, преследовал уже двумя эшелонами. 1-й Прибалтийский фронт в Белорусской операции начинал преследование, имея все силы в одном эшелоне.

В решении задач преследования важную роль играли ночные действия. Темнота способствовала достижению внезапности, уменьшала потери от огня противника. Однако напряженные действия по преследованию всеми силами днем и ночью велись только в первые дни. В дальнейшем главные силы ночью отдыхали (4—6 часов) и продвижения практически не имели. Задачи ведения боевых действий ночью возлагались на вторые эшелоны дивизий, которым в дневное время на несколько часов предоставлялся отдых.

Во многих случаях передовые отряды добивались выдающихся успехов. Например, передовой отряд 3-го гвардейского механизированного корпуса (1-й Прибалтийский фронт, 8-я механизированная бригада в течение ночи 30—31 июля 1944 года совершил с боями 100-километровый марш, разгромил до роты пехоты, полуэскадрон кавалерии, транспортную роту, взял в плен 40 солдат и офицеров противника, с ходу ворвался в Тукумс и вышел к берегу Рижского залива.

Для успеха преследования важное значение имело эффективное применение артиллерии. Причем, если для решения задач прорыва управление основной массой артиллерии централизовалось в масштабе дивизии—корпуса, и нередко даже в масштабе армии, то с началом преследования оно обычно было децентрализованным. Дивизионная артиллерия, легкая артиллерия РВГК, истребительно-противотанковая и зенитная артиллерия, образуя соответствующие артиллерийские группы, двигалась в походных порядках частей и соединений. Часть артиллерии придавалась на усиление передовых отрядов. Только при необходимости прорыва заблаговременно подготовленных рубежей управление артиллерией вновь централизовалось в масштабе дивизии, а иногда и корпуса. Тяжелая артиллерия Резерва Верховного Главнокомандования с началом преследования выводилась в резерв армии и фронта в целях своевременного ее маневра на решающее направление.

Наиболее сложной проблемой в применении артиллерии при преследовании противника было своевременное ее продвижение вместе с пехотой и танками, а также бесперебойное снабжение боеприпасами и горюче-смазочными материалами.

Опыт ряда операций свидетельствует о необходимости тщательной организации передвижения крупных масс артиллерии вслед за пехотой и танками. Особенно сложным было наладить четкое движение артиллерии при ограниченности сети дорог, наличии узостей, переправ через водные рубежи. Нередко после прорыва обороны, ввода в прорыв подвижных групп основная масса артиллерии усиления, главным образом крупных калибров, начинала отставать от боевых порядков первых эшелонов корпусов. Вся тяжесть обеспечения действий пехоты и танков теперь ложилась на полковую и дивизионную артиллерию.

Основными причинами отставания артиллерии усиления были прежде всего низкие темпы восстановления мостов необходимой грузоподъемности, перебои в снабжении горючим. Вследствие этого отставала не только артиллерия усиления, но и переправочные средства, задерживался подвоз боеприпасов и для той части артиллерии, которая находилась в боевых порядках соединений первого эшелона армии. Так, например, растяжка тылов 28-й армии 1-го Белорусского фронта в Белорусской операции в отдельные периоды достигала 400 км. Войска испытывали острый недостаток боеприпасов и горючего для средств тяги артиллерии, 24 июля 1944 года в 3-м гвардейском стрелковом корпусе на огневых позициях находилась только четыре дивизиона артиллерии стрелковых дивизий, пять дивизионов отстали из-за отсутствия горючего. Два других корпуса (20-й и 128-й) потеряли по этой причине по три дивизиона. Такое, же положение наблюдалось также в соединениях и частях артиллерии усиления.

При значительном отставании основной массы артиллерии от передовых частей, пехота и танки вынуждены были задерживаться на промежуточных рубежах в ожидании подхода артиллерии и развертывания ее в боевой порядок. Противник получал, таким образом, время для организации сопротивления. Задача подавления его на промежуточных рубежах в ходе преследования вследствие этого осложнялась, темп наступления войск снижался.

Основным способом стрельбы истребительно-противотанковой артиллерии, 45 и 76-мм орудий полковой артиллерии была стрельба прямой наводкой. Пушечные батареи дивизионной артиллерии во многих случаях вели огонь также прямой наводкой. Вся остальная часть артиллерии, как правило, действовала с закрытых позиций.

В успешном решении задач преследования исключительно важная роль принадлежала авиации. Полное господство в воздухе, непрерывная поддержка войск ударами по резервам, опорным пунктам и узлам обороны противника на промежуточных рубежах, по узлам дорог, по отходящим войскам и другим объектам создавали благоприятные условия для стремительного продвижения войск фронтов в оперативную глубину. В ходе преследования авиация была важнейшим, а порой и единственным средством мощного огневого воздействия по отходящим войскам.

С началом преследования управление авиацией децентрализовалось, часть авиации передавалась в оперативное подчинение командующих общевойсковыми и танковыми армиями. Так, например, в Висло-Одерской операции после прорыва обороны в оперативное подчинение 2-й танковой армии были переданы одна штурмовая и две истребительные авиационные дивизии; 1-й танковой армии — две штурмовые и одна истребительная авиационные дивизии. Бомбардировочная авиация оставалась полностью в распоряжении командования фронта. Известная децентрализация управления авиацией имела место и в Белорусской операции 1944 года. С вводом в прорыв 5-й гвардейской танковой армии 3-го Белорусского фронта ей были оперативно подчинены три авиационных корпуса: истребительный, штурмовой и бомбардировочный.

В Белорусской операции наиболее эффективными были действия авиации на первом этапе преследования. Авиация фронтов, помимо ударов по резервам, узлам дорог и другим объектам в оперативном тылу противника воздействовала на отходившие наземные войска с воздуха. Бомбардировочные и штурмовые соединения наносили сосредоточенные удары по колоннам. Непрерывные эшелонированные действия по вражеским войскам в огромной степени нарушали организованный их отход, не позволяли создавать оборону на промежуточных рубежах.

Ведение систематической и глубокой воздушной разведки и прикрытие своих войск в ходе преследования, как и на первом этапе операции, было важнейшей задачей авиации. Разведка велась на глубину до 250—300 км, а наблюдение за полем боя — на глубину 10—15 километров.

Эффективность боевого применения авиации, ее роль на различных этапах операции в целом и в период преследования была неодинаковой. По мере развития операции в глубину взаимодействие авиации с общевойсковыми и танковыми армиями, авиационная поддержка наземных войск ослабевали. На завершающем этапе операции в отдельные дни и на отдельных направлениях нередко имели место даже случаи временной потери господства в воздухе. Так, в Белорусской операции 3-я воздушная армия 1-го Прибалтийского фронта, насчитывавшая около одной тысячи самолетов, уже 6 июля произвела всего лишь 103 самолето-вылета, 13 июля — 13 самолето-вылетов, 14 июля — 71 и т. д. 16-я воздушная армия 1-го Белорусского фронта, в составе которой было свыше двух тысяч самолетов, 5 июля, поддерживая войска фронта в районе Барановичей, произвела всего лишь 450 самолето-вылетов. По мере снижения активности нашей авиации возрастала активность авиации противника. На первом этапе операции ее действия ограничивались полетами отдельных самолетов, главным образом с разведывательной целью. На завершающем этапе, при подходе фронтов к Неману, немецкая авиация наносила удары по нашим войскам группами до 20—25 самолетов.

Снижение активности нашей авиации в динамике сражения имело место и в других операциях. За первые четыре дня Висло-Одерской операции 16-я воздушная армия произвела 6202 самолето-вылета, в среднем по 1550 в день, а в последующие семь суток — 2784 самолето-вылета, в среднем около 400 в сутки, т. е. в четыре раза меньше, чем на первом этапе операции.

Чем же объяснялось такое снижение активности авиации в ходе преследования? Объяснялось это главным образом недостатками в тыловом обеспечении операции. Из-за ограниченного количества аэродромно-строительных частей и малой их подвижности, слабой разведки новых аэродромов и недостаточной помощи общевойсковых и танковых армий в захвате исправных и восстановлении разрушенных аэродромов перебазирование авиации на новые аэродромы отставало от темпов продвижения войск. Наряду с этим имели место перебои в подаче материальных средств, особенно авиационного горючего, на передовые аэродромы. Проблема подвоза была одной из наиболее сложных проблем наступательной операции в целом.

Практика минувшей войны подтвердила в целом правильность наших довоенных взглядов на вопросы преследования. В ходе наступательных операций советские войска применяли три основных способа преследования; фронтальное, параллельное и комбинированное. Для первого периода Великой Отечественной войны было характерно главным образом фронтальное преследование. Во втором и особенно в третьем периоде стало широко применяться параллельное и комбинированное преследование, что было обусловлено повышением мобильности войск и дальнейшим ростом искусства нашего командования и штабов в управлении войсками.

Источник: "Военно-исторический журнал" №3 1967г.

Эта страница принадлежит сайту "РККА"