Развитие тактики наступательного боя

    Доктор исторических наук, профессор полковник В. МАЦУЛЕНКО

  1. ПРЕДВОЕННЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА ВЕДЕНИЕ НАСТУПАТЕЛЬНОГО БОЯ
  2. РЕШЕНИЕ ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМ ОРГАНИЗАЦИИ НАСТУПАТЕЛЬНОГО БОЯ
  3. Изменение боевых задач.

    Массирование сил и средств на направлении главного удара.

    Развитие боевых порядков войск.

    Совершенствование взаимодействия войск.

  4. НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ВЕДЕНИЯ НАСТУПАТЕЛЬНОГО БОЯ
  5. Совершенствование способов разведки боем.

    Преследование противника.

    Боевые действия ночью.

 

I. ПРЕДВОЕННЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА ВЕДЕНИЕ НАСТУПАТЕЛЬНОГО БОЯ

Первые теоретические взгляды по организации и ведению боя Красной Армии были изложены в уставах 1918 и 1925 годов. Оба устава отражали достижения военного искусства и военной теории и нацеливали войска в основном на маневренный характер действий. Уже в Полевом уставе 1918 года бой рассматривался как общевойсковой. Главным видом боевых действий признавалось наступление.

В 1929 году вышел Полевой устав (ПУ-29), в котором наши тактические принципы были приведены в соответствие с уровнем технического оснащения войск.

Устав требовал от командиров сосредоточивать основные силы и средства для удара в решающем направлении, оставляя на второстепенных участках меньшие силы для сковывания врага; смелого, стремительного натиска и искусного маневра, четкости и быстроты отдаваемых распоряжений, внезапности действий, взаимодействия войск. В уставе подчеркивалось, что только решительное наступление на главном направлении, завершаемое неотступным преследованием, приводит к полному уничтожению сил и средств противника.

В 1932 году в качестве дополнения к Полевому уставу 1929 года была принята к руководству "Инструкция по ведению глубокого боя". Это явилось большим шагом вперед в развитии тактики советских войск и отвечало передовому характеру теории советского военного искусства. Глубокий бой, говорилось в Инструкции, это бой с массовым применением новых подвижных и ударных средств для одновременной атаки противника на всю глубину его боевого порядка с цепью полного его окружения и уничтожения. Главная роль в бою отводилась пехоте, и в интересах ее организовывалось взаимодействие всех родов войск.

Более подробно организация и ведение глубокого боя были изложены в Полевом уставе 1936 года. Он являлся основным руководством в боевой подготовке войск. Наступательный бой рассматривался в нем как решающее средство победы над врагом, как основной вид боя. "Только решительное наступление и прорыв фронта противника, завершаемые окружением и неотступным преследованием, — говорилось в Уставе, — приводит к полному уничтожению сил и средств врага".

Накануне войны высшим тактическим соединением был стрелковый корпус. Стрелковая дивизия считалась основным общевойсковым тактическим соединением. При прорыве подготовленной обороны противника она могла получить: на главном направлении полосу шириной 2,5—3 км, а на вспомогательном — 5—6 км. В полосе шириной 3 км тактическая плотность на 1 км фронта составляла 3 стрелковых батальона. Это обеспечивало двойное-тройное превосходство в силах и средствах над противником, необходимое для успешного прорыва обороны.

Боевая задача стрелкового корпуса и дивизии обычно делилась на ближайшую и последующую. Ввиду того что стрелковый корпус строил боевой порядок в один эшелон, глубина его задачи совпадала с глубиной задач дивизии. Ближайшая задача стрелкового корпуса и стрелковой дивизии состояла в прорыве главной полосы обороны (глубина 6—8 км), последующая — в прорыве второй полосы обороны (глубина 15—20 км). Ближайшая задача стрелкового полка заключалась в захвате позиции полковых резервов (глубина 3—4 км), последующая — в прорыве позиции дивизионных резервов (глубина 6—8 км).

Боевой порядок стрелкового корпуса и стрелковой дивизии подразделялся на боевые эшелоны, артиллерийские группы, группы танковой поддержки. Кроме того, он включал общевойсковой, танковый и противотанковый резервы. Боевой порядок стрелковой дивизии строился в один-два эшелона, стрелкового полка в два-три эшелона, стрелковой роты и взвода — в два эшелона. Кроме эшелонирования в глубину боевой порядок войск делился на сковывающую и ударную группы. В ударную группу включалось до двух третей всех сил. Сковывающая группа активных действий не вела.

Артиллерийские группы в дивизии подразделялись на группы поддержки пехоты (по числу полков 1-го и 2-го эшелона), дальнего действия и зенитную артиллерийскую группу. Общий резерв командира стрелкового корпуса и дивизии включал одну девятую часть сил. Танковый резерв создавался в том случае, если боевые порядки частей были достаточно насыщены танками. В стрелковом корпусе и дивизии предусматривалось выделение подвижного противотанкового резерва для усиления войск при отражении контратак танков противника.

Артиллерийское обеспечение боя состояло из артиллерийской подготовки продолжительностью 1,5 часа и более, артиллерийской поддержки одинарным огневым валом на глубину 1,5—2 км или методом последовательного сосредоточения огня (ПСО). Танки, приданные стрелковому корпусу (дивизии), составляли одну группу танков поддержки пехоты (ТПП). Их рекомендовалось использовать на направлении главного удара для усиления первых эшелонов.

Авиация должна была воспрещать подход к полю боя вражеских резервов, особенно танковых и моторизованных, и вести борьбу с контратакующими группами противника.

Пехота начинала наступление с исходного рубежа, удаленного на 800—1000 м от переднего края противника. Рубеж атаки выбирался на удалении 300 м от переднего края обороны врага.

Теория глубокого боя была проверена в ходе боевых действий, в частности на реке Халхин-Гол (1939 год). К недостаткам наших предвоенных теоретических взглядов на тактику наступательного боя следует отнести: деление боевого порядка стрелковых войск на ударную и сковывающую группы, ликвидацию боевого порядка подразделений "цепь", слабую разработку вопросов встречного боя и ночных действий.

II. РЕШЕНИЕ ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМ ОРГАНИЗАЦИИ НАСТУПАТЕЛЬНОГО БОЯ

На развитие тактики наступательного боя советских войск в ходе Великой Отечественной войны влияли такие факторы, как вооружение и военная техника, организация войск, оперативное искусство, а также тактика противника.

Наиболее сложным видом наступательного боя в период минувшей войны являлся прорыв обороны. При этом основным его способом был прорыв из непосредственного соприкосновения с противником.

Успех прорыва обороны зависел от правильного выбора направления главного удара, от правильной постановки боевых задач, от построения боевых порядков, массирования сил и средств на направлении главного удара, от четкой и непрерывной разведки врага, взаимодействия родов войск в ходе боя, скрытности подготовки к бою, боевого и материального обеспечения и др.

Направление главного удара обычно выбиралось на наиболее уязвимых и слабых местах обороны противника (фланги, стыки частей и соединений), на участках местности, позволявшей массированно использовать различные рода войск.

Изменение боевых задач. Боевые задачи стрелковых частей и соединений в ходе войны непрерывно изменялись. В первый период войны из-за потерь возможности соединений уменьшились, а задачи ставились исходя из предвоенных взглядов. Так, например, в первых наступательных боях 1941 года задачи дня стрелковым дивизиям ставились на глубину 15—20 км, т.е. были чрезмерно глубокими. В условиях недостатка сил и средств это отрицательно влияло на ход наступательного боя. В дальнейшем стрелковые дивизии, в честности в контрнаступлении под Москвой, стали получать более соответствующие их возможностям боевые задачи на глубину 3—4 км (331 сд 20-й и 8 гв. сд 16-й армий), а в период общего наступления под Москвой (январь 1942 года) — на глубину до 8 км (352 сд 20-й, 13 и 244 сд 28-й армий). Нередко задача стрелковых соединений не подразделялась на ближайшую и последующую.

К концу первого периода войны стрелковые дивизии окрепли организационно, стали получать больше вооружения, а личный состав приобрел боевой опыт. Боевые задачи войскам стали ставиться на несколько большую глубину. Так, в зимней кампании 1942/43 года ближайшая задача стрелковым дивизиям ставилась в большинстве случаев на глубину 5—6 км, т.е. на глубину главной полосы обороны; последующая — на глубину 10 — 12 км, а иногда и более.

В летне-осенней кампании второго периода войны в связи с увеличением оснащенности войск боевой техникой и вооружением глубина боевых задач стрелковых дивизий несколько увеличилась, и в ряде случаев они подразделялись на ближайшую, последующую и задачу дня, что улучшало взаимодействие родов войск по этапам боя. Стрелковая дивизия получала ближайшую задачу на глубину 4—5 км (прорыв двух позиций), последующую — на глубину 6—9 км (захват артиллерийских позиций, иногда прорыв главной полосы), задачу дня — на глубину 12—14 км (прорыв второй полосы обороны).

В третьем периоде войны вследствие дальнейшего увеличения наших боевых возможностей вновь происходит изменение боевых задач. Стрелковая дивизия имела ближайшей задачей прорыв первых двух позиций (5—6 км), последующей — овладение главной полосой (глубина 6—8 км), и задача дня — прорыв всей тактической зоны обороны (глубина 13—24 км).

Таким образом, в ходе Великой Отечественной войны наблюдалось последовательное увеличение глубины боевых задач и четкое разделение их по этапам боя.

Увеличение глубины задач явилось результатом роста боевых возможностей стрелковых дивизий, а также результатом непрерывного накопления и совершенствования боевого опыта войск.

Учитывая, что в современных условиях важным требованием является полный разгром противника в короткие сроки, опыт четкой постановки задач соединениям по этапам боя и последовательное выполнение их приобретает особую актуальность.

Опыт минувшей войны показал, что для успеха боя большое значение имеет принцип соответствия сил и средств поставленным задачам.

Массирование сил и средств на направлении главного удара. Большое внимание в ходе минувшей войны уделялось массированию сил и средств на направлении главного удара, что обеспечивало создание высоких их плотностей и достижение превосходства над противником на участках прорыва. Это было необходимым условием успеха боевых действий наших войск. Особенно важно было добиться сильного огневого и танкового ударов. Создание высоких плотностей достигалось за счет отказа от равномерного распределения сил и средств по фронту и сокращения ширины участков прорыва.

В первый период войны из-за равномерного распределения сил и средств по фронту, недостатка вооружения тактические плотности наших войск были очень низкими. Так, например, в период контрнаступления под Москвой в дивизиях Западного фронта были достигнуты следующие плотности на 1 км фронта: 1 — 1,5 стрелкового батальона, 3 — 4,5 орудия и миномета, 1 танк. Только в отдельных случаях плотность артиллерии доходила до 20—30 орудий и минометов и 3—5 танков. Превосходство над противником в силах и средствах было незначительным, что не всегда обеспечивало выполнение поставленных задач.

Правда, в период общего наступления зимой 1942 года в соответствии с Директивой Ставки от 10 января 1942 года в войсках начали создаваться ударные группировки и стало в ряде случаев осуществляться массированно сил и средств на направлении главного удара. Так, например, при прорыве 20-й армией обороны противника на реке Ламе в дивизиях ударной группировки на 1 км фронта создавались плотности до 70 орудий и минометов с учетом армейской артиллерийской группы) и 5 танков.

Во втором периоде войны командиры частей и соединений стали еще больше внимания уделять массированию сил и средств на направлении главного удара, так как противник оборудовал более сильную оборону. Полевой устав 1943 года требовал "создавать решительное превосходство в силах и боевых средствах над противником на главном направлении".

Следует иметь в виду, что во втором периоде войны намного увеличилось количество вооружения и боевой техники войск, улучшилось их качество, уменьшилась ширина полос наступления и участков прорыва, а также значительно возросло воинское мастерство, Это позволило создавать гораздо более высокие плотности сип и средств на участках прорыва и большее превосходство над противником, чем в первом периоде войны. На 1 км участка прорыва тактические плотности наших войск уже составляли: в контрнаступлении под Сталинградом — 2—3 стрелковых батальона, 40—70 орудий и минометов, 10—12 танков, что давало возможность обеспечить двойное и даже тройное превосходство над врагом. В контрнаступлении под Курском плотности были еще больше: 4—8 стрелковых батальонов, 145—200 орудий и минометов, 16—25 танков. Превосходство над противником в это время составляло в среднем: по батальонам — в 3—4 раза, по артиллерии — в 5—7 раз, по танкам — в 3—4 раза.

В третьем периоде войны количество средств борьбы в войсках увеличилось. За счет этого еще более возросла тактическая плотность на 1 км участка прорыва. Она достигла: по пехоте — 6—8 стрелковых батальонов, по артиллерии — 200—250 орудий и минометов и по танкам - 20—30 бронеединиц. Это давало возможность нашим войскам иметь значительное превосходство над врагом: по пехоте — в 5—7 раз, по артиллерии — 7—9 раз, по танкам — в 3—5 раз.

Создание большого превосходства в силах и средствах над противником на участках прорыва дивизии осуществлялось за счет резкого ослабления второстепенных участков, а условиях равного или незначительного превосходства в полосах фронта и армии. Это было наглядным проявлением роста военного искусства наших войск.

Опыт быстрого создания сильных группировок войск в огневом и ударном отношении на короткое время при незначительном общем превосходстве над противником и наращивание и успеха из глубины за счет резервов имеет важное значение в настоящее время.

Как уже указывалось, одним из способов повышения плотности явилось сужение ширины участков прорыва. Если в первом периоде войны стрелковые дивизии наступали в широких полосах (от 7 до 14 км), то в третьем периоде участок прорыва имел 1,5—2 км. Это способствовало прорыву обороны в быстрых темпах. Участки прорыва в первом периоде не нарезались; во втором периоде — нарезались и были в ряде случаев уже полос наступления; в третьем периоде — участки прорыва, как правило, совпадали по ширине с полосами наступления.

Таким образом, а ходе минувшей войны тактические плотности непрерывно увеличивались. В 1945 году по сравнению с 1941 годом они возросли: по количеству стрелковых батальонов — в 5—6 раз, по артиллерии — в 8—12 раз, танкам и САУ — в 6—7 раз, а ширина полос наступления (участков прорыва) дивизии сократилась в 3—4 раза.

Причины роста плотностей заключались в следующем: непрерывное усиление обороны противника, систематический рост технического оснащения войск, стремление командования решать поставленные задачи в короткие сроки.

Непрерывный рост плотностей и сокращения ширины полос наступления создавали благоприятные условия для боя частей и соединений, позволяли увеличивать глубину задач и успешно выполнять их.

Развитие боевых порядков войск. В ходе Великой Отечественной войны происходили изменения в боевых порядках стрелковых частей и соединений. Эти изменения осуществлялись в зависимости от характера обороны противника, глубины боевых задач, ширины полосы наступления и степени технической оснащенности войск (см. схему).

Изменение боевых задач и развитие боевых порядков стрелковой дивизии во время войны

В первый период войны наши наступающие войска, прорывая оборону врага, носившую преимущественно очаговый характер, применяли глубокое эшелонирование боевых порядков от взвода до стрелковой дивизии. Артиллерийская группа поддержки пехоты включала один, реже два артдивизиона. Это приводило к тому, что из 27 стрелковых рот дивизии в первоначальном ударе участвовало только 8—9 рот и не более 50% пехотного оружия. Поэтому первоначальный удар стрелковой дивизии был слабым. Вторые же эшелоны в процессе наступления скучивались и несли неоправданные потери, не оказывая должной помощи первым эшелонам. Правда, в ходе общего наступления под Москвой некоторые дивизии, как, например, 8-я гвардейская стрелковая дивизия в боях под Крюково, строили боевой порядок в один эшелон и добивались успеха. Но это было исключением.

В конце первого периода войны, 8 октября 1942 года издается приказ НКО № 306, а затем и Боевой устав пехоты (БУП-42), обобщавшие боевой опыт войск. Приказ и устав требовали одноэшелонного построения войск и одновременного использования в бою максимума огневых средств пехоты. Согласно приказу боевые порядки для наступления от отделения до роты строились в цепь, с интервалами между бойцами шесть—восемь шагов; от роты до дивизии — в один эшелон с обязательным выделением небольших резервов — 1/9 сил. Применение новых боевых порядков значительно повышало силу первоначального удара пехоты при атаке неглубокой обороны противника. Из 27 стрелковых рот дивизии в первоначальном ударе участвовало восемнадцать-девятнадцать рот и почти все пехотное оружие.

Боевой устав пехоты Красной Армии отменял деление боевого порядка на ударную и сковывающую группы, требовал сосредоточения основных сил, средств и усилий на направлении главного удара и атак меньшими силами на вспомогательном направлении. Следовательно, войска, действовавшие на вспомогательном направлении, также получали наступательные задачи, но меньшие по глубине, чем на главном направлении.

Наступление наших войск в зимнюю кампанию второго периода войны проводилось в одноэшелонном построении стрелковых полков и дивизий, причем во многих операциях этой кампании стрелковые дивизии успешно завершали прорыв неглубокой очаговой обороны противника в первый день наступления. Следовательно, одноэшелонное построение стрелковых войск в обстановке зимней кампании 1942/43 года в целом оправдалось. Наряду с этим бои показали, что при одноэшелонном построении у командиров частей и соединений не имелось достаточно сил влиять на ход боя при прорыве прочной обороны. В этих случаях некоторые командиры эшелонировали боевые порядки, создавали более сильные артиллерийские группы дальнего действия и поддержки пехоты. Для борьбы с танками выделяли артиллерийско-противотанковые резервы и создавали новый элемент боевого порядка — подвижные отряды заграждения, но он не находил еще широкого применения.

В летне-осенней кампании 1943 года советским войскам пришлось прорывать уже сплошную (траншейную) глубокоэшелонированную оборону. Поэтому боевые порядки стрелковых частей и соединений потребовалось вновь строить глубже — в два-три эшелона. Однако глубокое построение боевых порядков не означало возврата к боевым порядкам, отмененным приказом НКО № 306. Боевой порядок стрелковых взводов, рот (цепь) оставался без изменения. Стрелковый батальон обычно наступал в одном эшелоне.

В боевых порядках дивизий прочно заняли, свое место артиллерийские группы ведения огня прямой наводкой, минометные группы, артиллерийско-противотанковые резервы и подвижные отряды заграждений. Но по-прежнему в стрелковой дивизии создавались артиллерийские группы поддержки пехоты, хотя уже в составе 2—4 дивизионов. В отдельных случаях организовывались полковые артиллерийские группы в составе до двух артиллерийских и минометных полков. В стрелковых корпусах так же, как и в дивизиях, создавались артиллерийские группы по целевому назначению. Такая организация артиллерийские групп затрудняла командирам корпусов и дивизий осуществление огневого воздействия в ходе боя и была одним из недостатков в применении артиллерии во втором периоде войны.

В третьем периоде войны окончательно закрепились глубокие боевые порядки, так как нашим войскам пришлось прорывать еще более глубокую и сильно укрепленную оборону противника.

Большим достижением в использовании артиллерии явилось создание во второй половине 1944 года артиллерийских групп по организационно-тактическому принципу, а не по целевому назначению. При этом полковые артиллерийские группы (ПАГ) предусматривались в составе одного-двух полков артиллерии и минометов, дивизионные артиллерийские группы (ДАГ) в составе одного—трех артиллерийских и минометных полков и корпусные артиллерийские группы (КАГ) в составе одной-двух артиллерийских бригад (в полку, дивизии и корпусе создавалось по одной артиллерийской группе).

Такое применение артиллерии давало возможность командирам соединений и частей полнее использовать возможности артиллерии усиления. Создание артиллерийских групп по организационно-тактическому принципу явилось основой для выработки послевоенных взглядов.

Следовательно, в ходе Великой Отечественной войны проявлялась тенденция увеличения элементов боевых порядков войск, их глубины. Это давало возможность наращивать силу удара в ходе боя, успешно осуществлять маневр и отражать контратаки противника, а также создавать условия для наступления в высоком темпе.

Совершенствование взаимодействия войск. В первом периоде войны оно в основном ограничивалось постановкой родам войск, подразделениям и частям задач, на картах, а не на местности. Стрелковым полкам и батальонам отводилось очень мало времени на организацию боя и взаимодействия.

В сентябре 1941 года войскам были даны указания по организации взаимодействия, согласно которым командир дивизии должен был принимать решение на бой только после рекогносцировки, действия войск согласовывать на местности, четко определяя направление и объекты атаки.

Но и после этих указаний в первом периоде войны взаимодействие все еще организовывалось на небольшую глубину (атака переднего края), из-за отсутствия времени указания отдавались преимущественно не на местности, а по карте, взаимодействие между эшелонами осуществлялось плохо. В результате прорыв обороны противника глубиной 3—4 км занимал двое суток, а иногда и более.

Во втором периоде войны организация взаимодействия значительно улучшилась. Так, в контрнаступлении под Сталинградом взаимодейвие сил и средств в стрелковой дивизии осуществлялось уже на глубину главной полосы обороны (5—6 км), задачи войскам ставились на местности, более четко организовывалось взаимодействие и с соседями, разрабатывалась плановая таблица взаимодействия. Положительное значение имело создание специальной связи взаимодействия. В контрнаступлении под Курском взаимодействие организовывалось по двум-трем рубежам, совпадавшим с боевыми задачами соединений. Командир батальона стал получать на организацию взаимодействия до 4 часов, а командир полка — до одного дня светлого времени (вместо соответственно 1 — 1,5 и 3—4 часов в первом периоде). При постановке боевых задач указывался ответственный за обеспечение стыка с соседом, стали проводиться совместные войсковые учения различных родов войск.

В третьем периоде войны командиры соединений организовывали взаимодействие своих и приданных сил на всю глубину тактической зоны обороны противника на местности, на макетах. Оно отличалось целеустремленностью и четкостью. С каждым родом войск подробно согласовывались предстоящие действия.

В 1945 году осуществлялась еще более четкая и детальная организация огневого обеспечения действий войск, смелое сосредоточение огневых усилий родов войск на важнейших участках и объектах и на глубину тактической зоны.

Опыт войны подтвердил, что взаимодействие должно организовываться в интересах пехоты и танков, осуществляющих при поддержке других родов войск прорыв вражеской обороны.

III. НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ВЕДЕНИЯ НАСТУПАТЕЛЬНОГО БОЯ

Совершенствование способов разведки боем. Новым в области тактики явилось широкое применение передовых батальонов для разведки боем. Впервые фактически она была проведена в контрнаступлении под Сталинградом, преимущественно как частное мероприятие в дивизиях, с задачей уточнить начертание переднего края обороны противника, систему огня, инженерных заграждений и группировку сил. Для разведки боем от каждой дивизии первого эшелона выделялись рота, реже батальон, усиленные артиллерией и минометами. Передовые подразделения овладевали опорными пунктами на переднем крае противника и захватывали пленных.

Разведка боем проводилась разновременно, на отдельных участках направления главного удара, за 2—7 дней до начала контрнаступления.

Ведение разведки боем на отдельных участках с большим разрывом по времени не давало возможности нашему командованию точно установить группировку врага на данный момент и на широком фронте. Кроме того, разведка боем, проводившаяся за несколько дней до начала наступления и только на направлении главного удара, позволяла противнику определить, где он будет наноситься, и внести существенные изменения в группировку своих войск и систему огня.

Несмотря на имевшиеся недостатки, разведка боем играла положительную роль.

В контрнаступлении под Курском разведка боем получила дальнейшее развитие. Она стала проводиться одновременно на широком фронте, за день до наступления и, что особенно важно, при полной готовности главных сил развить успех разведывательных отрядов. Для ведения разведки боем выделялись преимущественно усиленные стрелковые батальоны. Каждый передовой батальон усиливался взводом танков и взводом саперов и, кроме того, поддерживался двумя-тремя артиллерийскими и одним минометным дивизионами. Началу разведки боем предшествовала короткая артиллерийская подготовка (от 15 до 30 минут). Все это способствовало ее успеху и дезориентировало противника в истинном характере действий наших войск.

В результате разведки боем, проведенной перед контрнаступлением под Курском, удалось уточнить группировку войск и систему обороны противника на всех направлениях. Это имело важное значение для успеха контрнаступления советских войск.

В третьем периоде войны задача разведки боем сводилась главным обрезом к тому, чтобы установить, не отвел ли противник свои силы с первой позиции, и, следовательно, не допустить удара артиллерии и авиации по пустому месту.

Кроме того, в отличие от второго периода войны, задачи передовым батальонам ставились с расчетом захвата траншей, иногда и позиции, а также с расчетом, что их действия перерастут в общее наступление. Последнее имело место, например, в Витебско-Оршанской и Висло-Одерской операциях. Следовательно, передовые батальоны решали не только задачи разведывательного характера, но и боевые задачи главных сил.

Передовые батальоны в третьем периоде войны стали получать гораздо больше средств усиления и их действия обеспечивались более мощной артиллерийской поддержкой, чем во втором периоде. Так, в 36-м гвардейском стрелковом корпусе 11-й гвардейской армии в Белорусской операции каждый передовой батальон получал на усиление взвод саперов, взвод разведчиков, две роты 82-мм минометов, батарею 120-мм минометов, две батареи 45-мм орудий, батарею полковых орудий, взвод ранцевых огнеметов. Кроме того, каждый передовой батальон поддерживался двумя артиллерийскими полками.

Впервые в Висло-Одерской операции атака многих передовых батальонов на 1-м Белорусском фронте поддерживалась одинарным огневым валом, что еще больше способствовало успеху общего наступления.

В третьем периоде войны действия передовых батальонов в большинстве операций выходили за тактические рамки и в совокупности имели оперативный смысл. Они организовывались в масштабе одного или даже нескольких фронтов. Например, в Белорусской операции в 11 армиях на фронте 500 км действовали 45 разведывательных подразделений. С учетом еще 7 армий, не участвовавших в прорыве, разведка боем осуществлялась на фронте 1000 км. В отличие от многих операций 1944 года, где разведка боем проводилась за день до перехода в наступление, в операциях 1945 года разведка боем стала вестись за несколько часов до наступления, а иногда непосредственно перед наступлением (1-й Белорусский фронт в Висло-Одерской операции). Исключение составляет Берлинская операция, где разведка боем проводилась в течение двух дней до начала общего наступления (l-й Белорусский фронт) и в ночь перед наступлением (1-й Украинский фронт).

Нередко действия передовых отрядов противник принимал за общее наступление, раскрывал свою группировку огневых средств, что способствовало их уничтожению.

Опыт показал, что разведка боем, проводимая непосредственно перед началом наступления, усиливает элемент внезапности и создает благоприятные условия для успешного перерастания ее в общее наступление.

Таким образом, в ходе Великой Отечественной войны разведка боем совершенствовалась по пути увеличения сил разведки и ее обеспечения, приближения времени проведения разведки боем л началу наступления, расширения фронта действий разведывательных подразделений, а также перерастания разведки боем в общее наступление.

Прорыв тактической зоны обороны противника. В первом периоде Великой Отечественной войны стрелковые части и соединения осуществляли прорыв обороны ограниченными силами, при равномерном распределении их по фронту после относительно слабой артиллерийской подготовки, без достаточной артиллерийской, танковой и авиационной поддержки.

Танки НПП действовали распыленно, далеко отрывались от пехоты и несли большие потери, а пехота, оставшаяся без танков, залегала, орудия сопровождения отставали, взаимодействие между родами войск нарушалось. Часто командиры частей и соединений управляли боем из плохо оборудованных пунктов управления, чрезмерно удаленных от войск. Обычно командные пункты дивизий находились в 8—12 км от первых эшелонов стрелковых полков. Все это приводило к тому, что стрелковые дивизии вынуждены были в ходе прорыва неглубокой (3—4 км) обороны противника несколько раз повторять атаку. В результате прорыв такой обороны осуществлялся с низким темпом, в течение двух-трех суток.

Во втором периоде войны стрелковым соединениям приходилось прорывать более сильную оборону, чем в первом периоде. Под Сталинградом, например, оборона немецко-фашистских войск состояла из одной оборонительной полосы глубиной до 5 км, включавшей две позиции. Каждая позиция имела одну общую траншею с выдвинутыми вперед отдельными окопами на отделение-взвод. Перед передним краем обороны оборудовались минные поля с плотностью 800—1200 противотанковых и противопехотных мин на 1 км фронта и проволочные заграждения. Населенные пункты приспосабливались к круговой обороне. Тактическая плотность была: 0,5—0,7 пб, 5—7 орудий и минометов, 1,5—2 танка.

Но к этому времени наши войска имели уже большее количество вооружения и боевой техники, накопили боевой опыт.

Отличительными чертами прорыва обороны противника в период контрнаступления под Сталинградом являлись:

— во-первых, прорыв обороны стрелковыми дивизиями в одноэшелонном построении, ударными группами, с сосредоточением основных сил и средств на направлении главного удара (на участке прорыва). Так, например, стрелковые дивизии 5-й танковой и 21-й армий Юго-Западноного фронта (47-я гв. и 293-я) имели полосы наступления 5 км, а участок прорыва соответственно 2,5 — 2,7 км. На этих участках прорыва сосредоточивалось 80% стрелковых войск, 60—80% артиллерии и минометов и 60—100% танков;

— во-вторых, прорыв осуществлялся после сильной артиллерийской подготовки в течение 1 — 1,5 часа при поддержке атаки пехоты артиллерией методом ПСО на глубину 1 — 1,5 км. Впервые в полном объеме артиллерийское наступление (артподготовка, артподдержка и сопровождение) было осуществлено в период контрнаступления, а в период ликвидации окруженного противника впервые была осуществлена поддержка атаки пехоты одинарным огневым валом;

— в-третьих, в ходе прорыва обороны противника стрелковые дивизии осуществляли маневр на поле боя (окружение распопинской группировки противника силами 119 сд 5 ТА и 293 сд 21 А и окружение противника в Дубовом овраге 143 сбр 57 А и 15 гв. сд. 5 A);

— в-четвертых, танки НПП использовались в соответствии с приказом НКО № 325 от 16 октября 1942 года массированно, они не отрывались от пехоты далее 200—400 м. По приказу НКО № 325 для танков непосредственной поддержки пехоты предназначались отдельные танковые полки и бригады. Они должны были действовать совместно с пехотой на направлении главного удара, и имели основной задачей уничтожение живой силы противника;

— в-пятых, приближение пунктов управления к войскам (на 2,4 — 3 км командных, 1 — 1,5 км наблюдательных пунктов стрелковых дивизий; 1 — 1,5 км командных и 500—800 м наблюдательных пунктов командиров полков), что позволяло командирам видеть поле боя и лучше управлять своими частями и подразделениями.

В результате этого войска в ходе контрнаступления под Сталинградом наступали в более высоких темпах, чем в контрнаступлении под Москвой. Если в боях под Москвой оборона противника глубиной 3—4 км прорывалась за 2—3 дня, то под Сталинградом оборона глубиной 5 км обычно прорывалась за один день.

Дальнейшее развитие прорыв тактической зоны обороны получил в контрнаступлении под Курском. К этому времени вражеская оборона стала более глубокой и прочной. Тактическая зона ее состояла из двух полос траншейного типа глубиной 12—14 км. Первая полоса глубиной 5-7 км имела три позиции, каждую из двух-трех траншей. Вторая полоса состояла из одной позиции глубиной 1—2 км. Населенные пункты в тактической зоне приспосабливались к круговой обороне. Плотность минирования перед передним краем достигала 2000-3000 противотанковых и противопехотных мин на 1 км фронта. Тактическая плотность сил и средств хотя и возросла, но все же была не более 1 6атальона, 15—20 орудий и 2—5 танков на 1 км фронта. Прорыв осуществлялся со значительно большей плотностью сил и средств на 1 км участка прорыва, чем раньше (см. таблицу). Взлом вражеской обороны достигался в основном мощной артиллерийской и авиационной подготовкой. Атака частей поддерживалась преимущественно огневым валом, огнем орудий сопровождения, а также ударами штурмовиков и бомбардировщиков по ближайшим в глубине обороны противника объектам. Для завершения прорыва главной полосы обороны противника вводились в бой вторые эшелоны полков и дивизий, в некоторых случаях — вторые эшелоны стрелковых корпусов. Глубина огневого подавления вражеской обороны — 3—4 км.

Во втором периоде войны значительно лучше осуществлялась взаимодействие стрелковых войск с авиацией, которая вела авиационное наступление. Она стала не только надежно прикрывать наступающие войска от ударов воздушного противника, но и содействовала войскам в прорыве обороны. Уже до 50% самолето-вылетов расходовалось на непосредственную поддержку наступления пехоты и танков. Темпы прорыва первой позиции по сравнению с темпами прорыва под Сталинградом увеличились в 2 раза и составили 0,8—3 км в час, а всей главной полосы — 1 км в час и более.

Прорыв второй полосы обороны осуществлялся обычно с утра второго дня наступления после короткой артиллерийской подготовки всеми силами корпуса (привлекался второй эшелон корпуса). К прорыву второй полосы, а иногда и главной, привлекалась часть сил подвижных групп фронта (например, 1-я гв. и 3-я танковые армии Воронежского фронта в Курской битве).

Управление войсками стало устойчивее и гибче. Пункты управления еще ближе выносились к боевым порядкам, в большем количестве использовались радиостанции.

В третьем периоде войны был сделан еще шаг вперед в совершенствовании прорыва тактической зоны обороны противника. К этому времени тактическая зона обороны стала еще более глубокой (до 12— 16 км) и прочной. Главная полоса обороны глубиной 6—8 км состояла из трех позиций, каждая позиция — из двух-трех траншей. На удалении 10-14 км от переднего края оборудовалась вторая полоса, имевшая одну-две позиции, каждая позиция - одну-две траншеи. Возросла немного и тактическая плотность немецких сил в обороне. Она составляла 0,6-1,5 пехотного батальона, 15—25 орудий и минометов и 5 - 7 танков на 1 км фронта. Плотность минирования перед передним краем увеличилась до 3000-4000 противотанковых и противопехотных мин на 1 км фронта.

Ее взлом осуществлялся с еще большими плотностями сил и средств на участках прорыва, после мощной артиллерийской подготовки почти на всю тактическую глубину и мощной авиационной подготовки.

Рост боевых возможностей войск, в том числе и артиллерии, позволил сократить продолжительность артиллерийской подготовки до 60—20 мин. в 1945 году (с 2—3 часов в 1943 году) и осуществлять ее преимущественно огневыми налетами.

Атака пехоты и танков поддерживалась двойным огневым валом на глубину 1,5—3 км (Белорусская, Ясско-Кишиневская, Висло-Одерская, Берлинская и др. операции). Впервые двойной огневой вал был применен в Белорусской операции.

Темп прорыва главной полосы обороны возрос до 1,2—1.6 км в час.

Более организованно осуществлялся прорыв второй полосы обороны. Однако в ряде случаев она прорывалась по-прежнему с утра второго дня наступления после короткой артиллерийской подготовки.

Эффективнее стали использоваться вторые эшелоны частей и соединений. Вторые эшелоны полков вводились в бой для завершения прорыва первой и второй позиций главной полосы обороны; вторые эшелоны дивизий — для завершения прорыва третьей позиции; вторые эшелоны корпусов — для прорыва второй полосы обороны (иногда за третью позицию главной полосы обороны). В ряде случаев вторые эшелоны совместно с артиллерийско-противотанковыми резервами и подвижными отрядами заграждений использовались для отражения контратак противника.

Улучшилось взаимодействие пехоты с танками. До лета 1944 года танки НПП использовались преимущественно для поддержки и сопровождения пехоты полков первых эшелонов стрелковых дивизий. Для поддержки вторых эшелонов дивизии переключались эти же танки, но группы танков НПП уже имели потери в борьбе за первую и вторую позиции. В результате плотность танков резко снижалась. Да и само переключение в ходе боя танков и САУ затрудняло взаимодействие, что в свою очередь приводило к снижению темпов прорыва. С лета 1944 года танковые группы НПП в отдельных случаях стали создаваться и во вторых эшелонах дивизий, что дало возможность наращивать усилия танков и САУ при вводе в бой вторых эшелонов.

Однако танков НПП не хватало для насыщения обоих эшелонов дивизии. Поэтому в таких операциях, как Белорусская, Висло-Одерская, Берлинская и др., для завершения прорыва тактической зоны обороны

противника по-прежнему привлекалась часть фронтовых подвижных групп. Опыт войны настоятельно требовал иметь в стрелковом корпусе и стрелковой дивизии танковые чести и механизированные соединения. Как известно, после войны в состав стрелкового корпуса была введена механизированная дивизия, а в состав стрелковой дивизии — танко-самоходный артиллерийский полк.

До 1944 года отдельные танковые полки и бригады, а также самоходно-артиллерийские полки обычно не дробились (согласно приказу НКО № 325), а использовались централизованно на направлении главного удара дивизии или корпуса. Это объяснялось тем, что у наших командиров еще не было достаточного опыта применения танков, а также тем, что их не хватало.

В некоторых операциях 1944 года и особенно в 1945 году танковые бригады и полки стали дробиться до рот, которые придавались стрелковым батальонам (а в ряде случаев закреплялись за стрелковыми ротами) для их поддержки на всю глубину прорыва обороны. Самоходно-артиллерийские полки дробились до батарей и действовали за танковыми ротами. Это существенным образом улучшило взаимодействие танков НПП со стрелковыми войсками.

Опыт создания танко-самоходных групп НПП в стрелковых батальонах оправдал себя и послужил основой для организации танко-самоходных полков в послевоенный период.

В 1945 году шире стали практиковаться ночные атаки противника после короткой, но мощной артиллерийской подготовки (40—20 минут) и при артиллерийской поддержке методом двойного огневого вала на глубину до 2 км, как это имело место на 1-м Белорусском фронте в Берлинской операции.

В третьем периоде войны еще лучше осуществлялось взаимодействие наземных войск с авиацией. Ее действия проходили в условиях прочного удержания господства в воздухе и в основном направлялись на поддержку и сопровождение наступающих наземных войск (от 70 до 90% самолето-вылетов).

Рост сил общевойсковых соединений, повышение их технической оснащенности и развитие искусства ведения наступательного боя позволили увеличить темпы прорыва, В большинстве операций 1944—1945 годов главная полоса обороны прорывалась в первый день наступления, а вся тактическая зона на второй день. На тех же участках, где в первый день наступления вводились в сражение подвижные группы, стрелковые войска нередко за день прорывали две полосы обороны.

Наступление при прорыве превратилось в стремительное безостановочное движение атакующих подразделений и частей на всю глубину тактической зоны обороны.

Опыт минувшей войны показал, что успешный прорыв тактической зоны обороны противника и разгром его сил в короткие сроки достигается непрерывным сочетанием огня и движения войск. Только сильные огневые удары артиллерии и авиации по опорным пунктам, позициям и резервам, согласованные по времени с ударами танков и пехоты, приводили к успеху, позволяли ломать сопротивление противника, отражать контратаки его резервов.

Опыт минувшей войны показал, что для общевойскового боя исключительно важное значение имеет принцип активности, который включает элементы инициативных действий, упорства в достижении поставленной цели и умение маневрировать силами и средствами, а также принцип достижения победы объединенными усилиями всех родов войск.

Преследование противника. В ходе войны стрелковые части и соединения накопили богатый опыт преследования отходящего противника. Оно чаще всего начиналось после прорыва тактической зоны обороны врага.

В первом периоде войны преследование осуществлялось преимущественно фронтальное на небольшую глубину с низкими темпами. Причины этого заключались в малой подвижности пехоты и в отсутствии крупных подвижных танковых соединений.

Во втором периоде преследование противника велось в соответствии с требованиями Боевого устава пехоты Красной Армии 1942 года и проекта Полевого устава Красной Армии, вышедшего весной 1943 года. В БУП-42 подчеркивалось, что полный разгром отходящего противника может быть достигнут только в неотступном преследовании с предельным напряжением сил. Основная задача всех подразделений, командиров и бойцов в этот период — не позволить противнику оторваться или вновь организовать сопротивление. В Полевом уставе 1943 г. подчеркивалось, что наиболее решительный успех дает параллельное преследование с одного или обоих флангов.

Во втором, и, особенно, в третьем периодах войны стрелковые части и соединения осуществляли преследование в широком масштабе, на большую глубину и в высоких темпах. Наряду с фронтальным преследованием часто осуществлялось параллельное преследование, которое нередко сочеталось с фронтальным.

Стрелковые корпуса и дивизии выделяли для преследования противника сильные передовые отряды. В стрелковых корпусах они состояли из стрелкового батальона, артиллерийского дивизиона, саперной роты, иногда танкового или самоходно-артиллерийского полка; в стрелковой дивизии — из стрелковой роты, артиллерийской батареи истребительно-противотанкового полка и взвода саперов. Передовые отряды обеспечивались автотранспортом. Удаление передовых отрядов дивизий от основных сил достигало 10—15 км, а передовых отрядов корпусов — 15—20 км. Передовые отряды должны были захватывать важные промежуточные рубежи и объекты и удерживать до подхода главных сил.

В первые дни преследования, когда враг оказывал упорное сопротивление на промежуточных рубежах, войска имели двухэшелонное построение. Это давало возможность наращивать сипу удара при прорыве промежуточного рубежа. Так было, например, в Белорусской, Ясско-Кишиневской операциях. При развитии преследования, когда отход противника терял планомерный характер и когда еще большее значение приобретала быстрота продвижения и маневр всеми силами, войска строились в один эшелон, а главные силы стрелковых дивизий свертывались в колонны. Основные силы артиллерии в ходе преследования выделялись в передовые части.

В ряде случаев в ходе преследования, как это имело место в Белорусской операции, стрелковые дивизии, кроме передовых отрядов, выделяли авангарды в составе усиленного батальона с задачей сбивать арьергарды противника и содействовать его стремительному преследованию. Принцип завершения успеха решительным преследованием, а также принцип закрепления захваченных рубежей имеют немаловажное значение для ведения боевых действий с применением обычных средств борьбы.

В ходе преследования, особенно во втором и третьем периодах войны, части и соединения форсировали множество водных преград с ходу (вброд, по захваченным у противника мостам, на подручных средствах) и на широком фронте (дивизии — на участках 3—12 км). Успешное решение этой задачи достигалось ударами авиации по боевым порядкам отступавшего противника и его подходившим резервам; быстротой, решительностью действий войск, особенно передовых отрядов стрелковых соединений. Табельные переправочные средства использовались для переправы главных сил и подвижных войск.

Новым в преодолении водных преград явилась форсирование их танковыми подразделениями и частями по дну. Примерами являются форсирование по дну реки Десна частями 5-го гв. танкового корпуса в октябре 1943 года и канала Тельтов в Берлинской операции подразделениями 3-й гвардейской танковой армии.

Большим достижением в форсировании водных преград было одновременное использование нескольких видов переправ: вброд, на плотах, паромах и по мостам. Так, например, при форсировании реки Шпрее в апреле 1945 года частями 7-го гвардейского танкового корпуса танки переправлялись вброд, мотопехота — на плотах и паромах, а тылы по наведенному мосту.

Опыт Великой Отечественной войны показал, что форсирование рек с ходу является наилучшим способом преодоления водных преград.

Боевые действия ночью. Большим достижением в ходе минувшей войны явилось проведение ночных боевых действий. В ночных условиях части и соединения решали самые различные задачи; овладевали опорными пунктами противника (Западный фронт в битве под Москвой), осуществляли прорыв главной полосы обороны (1-й Белорусский фронт в Берлинской, 1-й, 2-й Дальневосточные в Маньчжурской операциях), завершали прорыв тактической зоны обороны (1-й Украинский фронт в Киевской и Верхне-Силезской операциях).

Прорыв обороны противника в ночное время производился в различных условиях обстановки: в начале наступления (Берлинская, Маньчжурская операции), в ходе наступления, когда днем удавалось лишь подойти к промежуточному оборонительному рубежу (Запорожская операция 1943 года), при форсировании реки с захватом плацдарма на противоположном берегу (форсирование Дуная 3-м Украинским фронтом в ноябре 1944 года).

Особенно широкий размах приобрели ночные действия при преследовании отходящего противника.

В первом периоде войны были отдельные случаи, когда части и подразделения вели боевые действия ночью, например, бои под Крюковом, Михайловом зимой 1941 года.

Во втором периоде наступление ночью осуществлялось в соответствии с требованиями Боевого устава пехоты Красной Армии 1942 года и Полевого устава Красной Армии 1943 года. Эти требования сводились к тому, чтобы ночь использовать с целью захвата важных позиций, опорных пунктов на переднем крае вражеской обороны для облегчения развития атаки на рассвете; развития в глубине обороны достигнутого днем успеха; перегруппировок сил и средств в ходе боя; скрытного обхода противника и выхода ему в тыл, разведывательных поисков и коротких нападений в целях нанесения потерь врагу и захвата пленных.

Во втором периоде имелись случаи, когда в ночных действиях участвовали стрелковые корпуса в полном составе во взаимодействии с танковыми и механизированными корпусами (освобождение таких городов, как Харьков, Запорожье и Киев в 1943 году, прорыв обороны противника в Запорожской операции).

В третьем периоде нередко ночью наступали стрелковые соединения в масштабе армии и фронта (Берлинская операция).

При наступлении ночью задачи частям и соединениям ставились на меньшую глубину, чем днем. Так, ближайшая задача стрелковой дивизии заключалась в прорыве первой, иногда второй позиции главной полосы обороны противница. К ночным боевым действиям войска тщательно готовились. Иногда проводились тренировки ночного штурма опорного пункта (штурм г. Запорожья и др.). Командные пункты максимально приближались к боевым порядкам частей; управление войсками осуществлялось путем личного общения и через офицеров связи. Новым в ночных действиях явилось указание направления атак трассирующими снарядами, пулями, фарами танков и САУ. В Берлинской операции ночная атака частей и соединений 1-го Белорусского фронта подсвечивалась 340 прожекторами, которые освещали местность, объекты атаки, а также ослепляли противника. За каждым танком закреплялись несколько автоматчиков и саперов. Они освещали ракетами объекты атаки, помогали танкам преодолевать препятствия и предохраняли их от истребителей танков противника. При наступлении ночью действия частей были наиболее простыми, строго прямолинейными, передвижения осуществлялись на короткие расстояния. Части и подразделения наступали на сокращенных дистанциях. Вторые эшелоны вводились с утра. Артиллерия открывала огонь только по требованиям пехоты на очень короткое время по ранее разведанным цепям. Танки использовались при благоприятных условиях местности, без сложного маневра, накоротке. Авиация применялась для изнурения противника, для нарушения связи, для создания пожаров и искусственного освещения в расположении врага.

К ночным действиям обычно готовились все части дивизии. Однако, учитывая, что личный состав не мог выдержать напряжения непрерывного наступления и днем и ночью, в ходе подготовки к наступлению выделялись необходимые силы (стрелковый батальон и выше от дивизий) для действия ночью.

Источник: "Военно-исторический журнал"

Эта страница принадлежит сайту "РККА"