СОКОЛЫ ИЛИ КОРШУНЫ ?

Павел Аптекарь

Еще задолго до начала боевых действий было очевидно, что Военно-Воздушные Силы Красной Армии будут иметь значительное численное превосходство над противником в небе над Финляндией, военная авиация которой насчитывала 250-270 самолетов, в основном - истребителей различных конструкций, значительная часть которых устарела еще до начала боевых действий: например, истребители "Бристоль-Бульдог", производившиеся на авиазаводе в Тампере, были сняты с вооружения королевских ВВС Великобритании еще в 1935 г, поскольку их скорость не превышала 300 км/ч. Такие боевые машины могли бороться только с легкими бомбардировщиками или тихоходными четырех моторными ТБ-3, основной самолет советской бомбардировочной авиации - СБ они не могли догнать, а встреча с истребителями для них была попросту опасной. Помимо этого финская авиация имела на вооружении истребители "Фоккер Д21", примерно равный по своим летным качествам И-16, скоростной бомбардировщик "Бристоль Бленхейм" и некоторое количество и вовсе доисторических аппаратов разных типов, использовавшихся для разведки и связи.

Советское командование к началу войны сосредоточило на аэродромах Ленинградского ВО мощную авиационную группировку: уже 30 ноября свои первые боевые вылеты совершили 11 скоростных бомбардировочных, 3 дальнебомбардировочных, 1 смешанный и 7 истребительных полков, насчитывавших вместе с отдельными эскадрильями и войсковой авиацией примерно 1500 самолетов, а с учетом ВВС Балтийского и Северного флотов - около 2 тысяч.

ВВС Финляндии, которыми командовал генерал-майор Лунгвист состояли из 3 авиационных полков (в январе 1940 к ним прибавился четвертый) каждый из которых состоял из четырех эскадрилий, нередко действовавших отдельно. Кроме того существовала отдельная эскадрилья морской авиации, которые могли выставить всего лишь 127 самолетов первой линии, из них 36 устаревших “Фоккеров” С5 и С10, 10 “Бульдогов”, 14 годившихся только для разведки “Райпонов” и лишь 36 “Фоккеров Д21” и 17 “Бленхеймов”.[1]

Слабой была и финская зенитная артиллерия: незадолго до начала войны в ней насчитывалось всего 120 орудий, значительную часть которых составляли русские 75-мм пушки образца 1915 г, лишь накануне войны из соседней Швеции прибыли 125 считавшихся лучшими в мире новейших автоматических 40-мм пушек “Бофорс”. Их сопровождали инструкторы, быстро обучившие финские расчеты. В период войны Финляндия получила еще около 250 зенитных орудий, но их все равно не хватало для прикрытия объектов на всей территории страны.

Значительный перевес в силах придавал оптимизм советскому командованию. Оно считало, что "сталинские соколы" сумеют проложить мощными бомбовыми ударами и ураганным пулеметным огнем дорогу наземным войскам и парализовать оперативные перевозки противника и его военную промышленность. Комкоров и комдивов с голубыми петлицами окрылял и успех германской авиации в сентябре 1939, и удачный исход воздушных боев летом того же года в небе Монголии, когда массированные воздушные удары во многом обеспечили разгром японских войск в августе.

На этом же основании строили печальные для Финляндии прогнозы и многие западные эксперты, считавшие, что ВВС Красной Армии сумеют подавить волю оборонявшихся к сопротивлению.

Однако их предсказания не могли не быть ошибочными: большинство европейских специалистов при оценке возможностей советской авиации исходили из того, что уровень боевой подготовки пилотов столь же высок, как и у тех, кто нанес серьезные удары по престижу итальянской, германской и японской авиации в перетянутых черными шлейфами дыма и огненными шнурами пулеметных очередей небесах Испании, Китая и Монголии.

В действительности в этих "горячих точках" действовали лучшие асы советской авиации, тогда как уровень подготовки подавляющего большинства советских летчиков и даже их тактической грамотности оставлял желать много лучшего. Первый тревожный звонок прозвучал еще в мае 1939, когда первые дни боев у реки Халхин-Гол принесли просто удручающий результат: за 2 сбитых японских самолета было заплачено 18 наших. Дело дошло до того, что Нарком Обороны К.Е.Ворошилов в начале июня... запретил боевые вылеты.[2] Положение изменилось только после приезда отборных летчиков, которые смогли к тому же обучить своих боевых товарищей тому, чему их недоучили в летных школах.

Но сигнал тревоги не был услышан за победными фанфарами августовских боев, когда несколько десятков летчиков получили звание Героя Советского Союза, а сотни - ордена и медали.

Говорят, что Сталин очень любил Красную Армию вообще, а летчиков в особенности. Однако любовь эта была по-лермонтовски странной: сажал он их не переставая. За полтора года до начала советско-финляндской войны сменились три Начальника ВВС Красной Армии, множество командующих авиацией округови армиями Особого Назначения. Пришедшие им на смену бывшие лейтенанты и капитаны были храбрыми и умелыми воздушными бойцами и могли организовать бой эскадрильи, но для того, чтобы научиться командовать и управлять крупными авиационными соединениями было необходимо время, которого не было.

Первые же бои в небе над Финляндией самым жестоким образом рассеяли иллюзии относительно боевой готовности ВВС Красной Армии, особенно бомбардировочной авиации. 30 ноября 1939 г эскадрилья 35-го скоростного бомбардировочного полка вылетела для нанесения удара по важнейшим объектам неприятельской столицы - вокзала и электростанции, но в результате потери ориентировки сбросила свой смертоносный груз... на жилые и дипломатические кварталы Хельсинки.[3] Такое нечаянное злодейство привело к тому, что уже на следующий день в ряде западных газет появились фотографии разбитых домов и плачущих детей. На протесты большинства европейских стран Нарком Иностранных Дел СССР В.М.Молотов с присущим ему цинизмом заявил, что советские самолеты сбрасывают мешки с хлебом для голодного населения Финляндии. Эти "мешки с хлебом" за время войны унесли по данным немецкого журнала "Дойче вер" около тысячи жизней, еще около 3 тысяч были ранены.[4] Эти данные по финским архивным документам уточнил исследователь из Хельсинки Карл Геуст: 956 убитых, 540 тяжело и 1300 легко раненых. [5]

Однако низкая боевая подготовка приводила и к другим не менее печальным результатам: только на фронте 7-й армии в декабре 1939 г было зарегистрировано 6 случаев бомбардировки и обстрела своих войск. В ответ на это пулеметчики взвода ПВО 39-го стрелкового полка 4-й стрелковой дивизии метким огнем сбили 2 И-16 68-го истребительного авиаполка.[6] Вот некоторые другие эпизоды боевой деятельности советских ВВС: 1 декабря при взлете один из пилотов 1-го минно-торпедного авиаполка Балтийского флота врезался в бомбохранилище. Произошел взрыв, в результате которого большая часть самолетов вышла из строя на две-три недели.[7]

25 декабря 6 самолетов ДБ-3 6-го дальнебомбардировочного полка были атакованы истребителями противника. При попытке воздушных стрелков открыть огонь выяснилось, что из-за чрезмерно густой смазки пулеметы не работают. Из 6 самолетов 3 были сбиты, еще 2 совершили вынужденную посадку и длительное время ремонтировались.[8]

На следующий день "отличились" их коллеги из 21-го полка: 3 самолета потеряли ориентировку и отклонившись на восток, приняли станцию Грузино неподалеку от Ленинграда за финскую и сбросили на нее 30 бомб, ни одна (!!!) из которых не достигла цели.[9]

Наконец, 6 января 1940 г. 8 самолетов уже упоминавшегося 6-го полка, совершая боевой вылет с задачей разрушить радиостанцию в Лахти, прошли маршрутом, которым пользовались неделю, в течение которой финны установили на нем зенитные пушки, которые сбили один из самолетов. "Сталинские соколы" сделали 5 заходов на цель, забыв, что они находятся на войне, а не на полигоне с известной им мишенной обстановкой. После этого семерка подверглась атаке истребителей противника, но великолепной она себя не показала: вместо того, чтобы построиться в оборонительный порядок и организованным огнем отразить их нападение, советские летчики стали пытаться уходить от "Фоккеров" за счет скорости. Строй рассыпался и 6 из 7 самолетов были сбиты, а дотянувший до аэродрома бомбардировщик не подлежал восстановлению.[10]

Прикомандированный к штабу Северо-Западного фронта комкор П.С.Шелухин писал Наркому Обороны: "Состояние боевой выучки авиа частей находится на крайне низком уровне... бомбардировщики не умеют летать и особенно маневрировать строем. В связи с этим нет возможности создать огневое взаимодействие и отражать массированным огнем нападение истребителей противника. Это дает возможность противнику наносить своими ничтожными силами чувствительные удары...Навигационная подготовка очень слаба, что приводит к большому количеству блуждений(так в документе - П.А.) даже в хорошую погоду; в плохую видимость и ночью - массовые блуждения. Летчик, будучи не подготовленным к маршруту, и в связи с тем, что ответственность за самолетовождение лежит на летчике-наблюдателе, небрежничает в полете и теряет ориентировку, надеясь на летнаба. Массовые блудежки очень пагубно отражаются на боеспособности частей, т.к. они ведут к большому количеству потерь без всякого воздействия противника и подрывают веру в свои силы у экипажей, а это в свою очередь заставляет командиров неделями выжидать хорошей погоды, чем резко снижается количество вылетов... Говоря о действиях авиации в целом, нужно больше всего говорить о ее бездействии или действии большей частью вхолостую. Ибо нельзя ничем иначе объяснить то обстоятельство, что наша авиация с таким колоссальным превосходством в течение месяца почти ничего не могла сделать противнику..."[11]

В первый месяц войны советские бомбардировщики несли большие потери из-за крайне скверного планирования боевых действий: несмотря на наличие достаточного количества истребителей бомбардировщики то и дело летали на задания без прикрытия, хотя финны крайне редко решались атаковать СБ и ДБ-3 в случае нахождения рядом с ними даже двух-трех И-16. Недостатки летного мастерства и снабжения нередко компенсировались исключительным героизмом техников, готовивших боевые машины к вылетам в 40-градусные морозы, летчиков и стрелков-радистов, до последнего отражавших атаки вражеских истребителей.В январе на Карельском перешейке финской зенитной артиллерией был подбит СБ старшего лейтенанта Мазаева. Несмотря на все усилия, пилот не смог дотянуть до своих и вынужден был совершить посадку на снег на нейтральной полосе. Попытки советской пехоты выручить товарищей по оружию не увенчались успехом. Тогда 6 бомбардировщиков и прикрывавшие их истребители начали штурмовку финских позиций, а летчик Михаил Трусов посадил свой самолет между своими и неприятельскими позициями и устроив экипаж Мазаева в кабинахи бомбовых люках, взлетел, получив несколько пулевых пробоин.[12]

Следует отметить, что за сто пять дней войны советские летчики 11 раз выручали таким образом своих соратников, спасая их от смерти и плена, причем 7 раз это делали летчики-истребители на своих одноместных самолетах.

В январе и начале февраля 1940 г авиация Северо-Западного фронта обрушила настоящий свинцовый шквал на позиции противника на Карельском перешейке и его тылы. С 1 января по 15 февраля было совершено около 28 тысяч боевых вылетов, в ходе которых сброшено 6200 тонн бомб(наиболее распространенный бомбардировщик ВВС Красной Армии - СБ нес 600 килограммов бомб). А всего в ходе войны на "линию Маннергейма" было сброшено 4500 тонн смертоносного металла.[13] Если учесть, что на ней в общей сложности находились около 150 тысяч финских солдат и офицеров, то на каждого из них приходилось примерно по 3 килограмма советского железа и свинца, не считая артиллерийских снарядов и пуль.

Накануне наступления советское авиационное командование большое значение придавало разрушению путей сообщения Финляндии с целью недопущения подвоза резервов и подкреплений из глубины страны и с пассивных участков фронта. Для финских железнодорожников начался настоящий ад: 2 февраля 150 самолетов 15-й скоростной бомбардировочной бригады практически стерли с лица земли город Сортавала, 21 февраля над Выборгом было зафиксировано около 700(!) самолетов, а неделей позже железнодорожный узел Рийхимяки бомбили более 100 боевых машин.[14]

Как правило, бомбардировщиков прикрывали сильные истребительные группы, не позволявшие самолетам противника помешать выполнению боевого задания. Во время налетов на объекты в ближайшем тылу ДБ-3 и СБ сопровождали И-16 с дополнительными баками(И-153 не могли использоваться с той же целью, поскольку при полетах на большую дистанцию отставали от бомбардировщиков) В ходе войны выяснилось также, что самолеты И-15 уже устарели, как истребители ввиду малой скорости, поэтому их использовали как штурмовики и... пикирующие бомбардировщики.

Наиболее сильным налетам в ходе войны помимо уже упоминавшихся городов подверглись Антреа (ныне Светлогорск-235 тонн), Кексгольм (Приозерск - 294 тонны) Хиитола(Каменногорск-99 тонн).[15]

В этот период активизировала свои действия по объектам в глубине финской территории Особая авиационная группа под командованием дважды Героя Советского Союза Г.П.Кравченко в составе двух бомбардировочных и истребительного полков. Расположенные согласно советско-эстонскому договору на аэродромах вблизи побережья Финского залива, ее боевые машины могли долететь до важных промышленных городов и железнодорожных узлов, затрачивая немного времени и возвращаясь на аэродромы, которые не могли подвергнуться ответному удару финской авиации.

Через полтора года история повторилась: 23 июня германские самолеты нанесли бомбовые удары по советским городам и другим важным объектам с аэродромов на территории Финляндии, еще не вступившей в войну. В ответ последовали налеты советской авиации по местам базирования "Юнкерсов" и "Хейнкелей". 29 июня Финляндия объявила о состоянии войны с Советским Союзом.

Вернемся, однако в зиму 1940 г. Во второй половине февраля и первой половине марта ВВС Северо-Западного фронта и северных армий стали действовать еще активнее. К 10 марта 1940 г на фронте находились уже 52 авиационных полка: 21 скоростной бомбардировочный, по 5 дальних бомбардировочных и легких бомбардировочных, 2 тяжелобомбардировочных, один штурмовой, 4 смешанных и 14 истребительных общей численностью около 3 тысяч боевых машин. Воспользовавшись улучшением погоды и увеличением продолжительности светового дня, летчики стали совершать по несколько вылетов в день. В итоге менее, чем за месяц было совершено больше боевых вылетов, чем за два с половиной предыдущих: 45 тысяч, сброшено почти 15 тысяч тонн бомб. Это привело к тому, что боеспособность финских частей на Карельском перешейке несколько снизилась. Разумеется, случаи сдачи в плен были достаточно редкими, но солдаты и офицеры стали стрелять не так метко как в декабрьских и январских боях, некоторые из них старались уйти в тыл, чтобы спастись от бомбежек и артиллерийских налетов. Во многом благодаря этому потери соединений 7 и 13-й армий в заключительный период войны значительно снизились, тем более, что закаленных в боях ветеранов Карельского перешейка меняли части, сформированные из резервистов и прибывшие с других участков фронта, не подвергавшихся такому воздействию. Усиление воздействия на финские войска признал и командовавший во время войны 2-м армейским корпусом на Карельском перешейке генерал Х.Эквист,писавший о том, что "в конце войны русские производили массированные смелые налеты."[16]

В период боевых действий советские бомбардировщики нередко выполняли несвойственные им функции, особенно в 8-й и 9-й армиях, чьи соединения оказались во вражеском кольце. Всего с этой целью было сделано 3014 боевых вылетов бомбардировщиков и 1059 - истребителей, причем в 9-й армии бомбардировщики использовали для сброса грузов окруженным более четверти всех боевых вылетов, а в 8-й армии - 13%.[17]

Однако если в действиях ВВС по непосредственной поддержке сухопутных войск в феврале-марте был достигнут определенный сдвиг в лучшую сторону, то глубокий тыл Финляндии так и не был подвергнут достаточному воздействию. Поскольку большинство авиационных частей было подчинено армейскому командованию, львиная доля боевых вылетов была направлена на поддержку войск, причем нередко бомбардировщики вызывались для удара по мелким группам противника. Как было указано в докладе Начальника ВВС Красной Армии Я.В.Смушкевича, "Шла погоня за количеством произведенных самолето-вылетов и сброшенных тонн бомб без учета того, какой тактический и оперативный результат этим достигается."[18] В итоге несмотря на значительные силы авиации, сосредоточенные на фронте, экономика Финляндии не была подорвана сколько-нибудь серьезным образом. До конца войны продолжали работу авиационный завод в Тампере (на город сброшено 192 тонны бомб), оружейный завод в Куопио (сброшено 87 тонн), крупнейшая электростанция в Иматра (78 тонн) и большинство предприятий, выполнявших военные заказы. Не удалось сталинским соколам и прервать переброску на фронт резервов, подкреплений, боевой техники и вооружения, а также подвоза из Швеции военных материалов и снаряжения. Советские бомбардировщики рапортовали об очередном успешном налете, в ходе которого они уничтожили какой-нибудь железнодорожный узел, не учитывая того, что дым от разрывов бомб и по жаров скрывает, что хотя бы один обводной путь обязательно остается неразрушенным и по нему можно пустить поезда. Только в конце войнысоветские летчики стали применять охоту на воинские эшелоны на перегонах, но в этом случае выяснилось, что попасть в поезд бомбой с СБ трудно, а пулеметный огонь по паровозу малоэффективен, тогда в под Ленинград стали стягивать все истребители И-16, оснащенные пушками, но было уже поздно.

Еще одной причиной недостаточного воздействия на тыл противника была недостаточная дальность самолетов: СБ не мог долететь до ряда целей, ДБ-3 в случае даже малейшего отклонения от курса подвергался угрозе вынужденной посадки на неприспособленной площадке, а ТБ-3 ввиду тихоходности мог использоваться только ночью, а об истребительном прикрытии дальних бомбардировщиков и говорить не приходилось: такого самолета в советской авиации просто не было.

Поэтому, как указывалось в уже упомянутом докладе: "Из-за отсутствия систематических и планомерных действий ВВС одна из важнейших задач авиации по прекращению подвоза военных материалов, боевых средств и живой силы на территорию бело-Финляндии оказалась невыполненной."[19]

Наконец, не будем забывать и еще об одном обстоятельстве, помешавшем советской авиации нанести более серьезные удары по экономике неприятеля: с самого начала наши самолеты в значительном количестве нацеливались на самые обыкновенные города соседней страны, в которых не было ни крупных предприятий, ни железнодорожных узлов, зато размещались жители, эвакуированные из крупных центров. Бомбежкам и пулеметному обстрелу подвергались не только небольшие города и поселки, но и деревни, в которых находились искавшие пристанища обитатели Хельсинки, Тампере, Турку и других городов.[20]

Таким образом в ходе войны ВВС Красной Армии явно вели действия, направленные на подавление воли населения Финляндии к сопротивлению, создание нервозной обстановки в тылу страны, которая могла бы отрицательно повлиять на боеспособность неприятельской армии на фронте. Эта "война нервов", война на истощение терпения явно опиралась на советскую доктрину использования бомбардировочной авиации в случае войны с промышленно развитыми странами Запада, в которой действиям такого рода отводилась значительная роль. Кроме того перед глазами советских авиационных командиров был опыт польской кампании сентября 1939 г, в которой германская авиация имела поразительный успех. Интересно, что чувствовал Начальник ВВСКрасной Армии комкор Яков Смушкевич, когда отдавал приказы бомбить города, беззащитные перед налетами советской авиации точно так же, как и Барселона и Мадрид осенью 36-го перед зверствами немецких и итальянских летчиков? Понимал ли он, что по сути дела совершает преступление перед человечностью? Или революционная необходимость перевешивала все? Тем не менее война нервов была проиграна советской авиацией: финское население не впало в панику, а еще больше сплотилось вокруг правительства для обороны страны. На фронте среди финских солдат сообщения о бомбардировках городов и деревень вызвали не деморализацию, а более ожесточенное сопротивление особенно среди тех, чьи семьи пострадали от налетов авиации. Во многом поэтому жизнь летчиков, попавших в финский пленбыла наиболее тяжелой.

Таким образом можно говорить, что большинство задач, возложенных на советскую авиацию накануне войны, остались невыполненными. Какие же недостатки, скрывавшиеся ранее за строками отчетов о воздушных боях в Испании, Китае и Монголии, были вскрыты? В первую очередь выяснилось, что очень многие советские самолеты устарели и уступают лучшим зарубежным образцам, появившимся в небе Финляндии в конце войны по ряду важнейших показателей несмотря на заботу товарища Сталина об авиации: Так, например, основной истребитель ВВС Красной Армии того периода - И-16 уступал в скорости американским, французским, английским и немецким боевым машинам около 100 км, не говоря об И-153 и И-15. Основной бомбардировщик СБ, который еще в 1937 году мог уйти от любого вражеского истребителя, новые боевые машины финнов, поставленные из-за рубежа догоняли и жгли. Выяснилось также, что СБ, задумывавшийся, как универсальный самолет, не отвечает по меньшей мере двум основным требованиям: при полете на дальние дистанциион не может нести достаточную бомбовую нагрузку, а для воздействия на войска противника он слишком неповоротлив и не может пикировать. Об основном дальнем бомбардировщике - Начальник ВВС РККА написал: "ДБ-3 не оправдал себя, как дальний бомбардировщик вследствие своей большой уязвимости и недостаточной скорости. Нам нужен дальний бомбардировщик со скоростью 600 км в час на высоте 7-8 тысяч метров."[21] Отметим, что бомбардировщик со сходными тактико-техническими данными уже давно существовал не только на бумаге, но и в опытном экземпляре. Назывался он ТБ-7. Но в серию его по каким-то причинам пускать не хотели то ли потому, что его создатели находились в одной из "шарашек", то ли потому, что сложен был в производстве.

А насчет разведывательной авиации вердикт главного летчика страны был и вовсе беспощаден: "Нам необходим также специальный тип самолета-разведчика, обладающего современными качествами, в первую очередь - скоростью. Использование устаревшей материальной части, которой вооружена наша разведывательная авиация в войне со сколько-нибудь серьезным противником будет невозможно."[22]

На этом основании Смушкевич сделал следующий вывод: "Опыт войны еще раз показал, что скорость полета является важнейшим качеством, необходимым для всех типов самолетов. Отсюда мы должны неотложно форсировать строительство скоростной материальной части. В этом отношении мы отстаем от основных капиталистических стран, где в связи с войной лучшие типы скоростных самолетов выпускаются промышленностью в крупных сериях."[23]

Самым необходимым он считал создание в ближайшее время пикирующего одномоторного бомбардировщика и бронированного штурмовика, а также фронтового двухмоторного пикирующего бомбардировщика.

Помимо этого в докладе Начальника ВВС были указаны и другие проблемы: недостаточный ресурс работы моторов, уступающий в несколько раз зарубежным, недостаточное их производство, не восполнившее убыли за период войны, тяжелое положение с горючим, которого могло не хватить в случае продолжения войны и более благоприятных погодныхусловий.

Особое внимание было уделено необходимости совершенствованию управления авиацией, разделения ее на тактическую (армейского подчинения) и оперативную (фронтового подчинения), причем основная часть самолетов должна была входить в состав последней. Если же оценивать положение в ВВС Красной Армии незадолго до войны и доклад Я.В.Смушкевича, то обращает внимание, что в целом он объективно оценил сложившуюся ситуацию и ставил вопрос о необходимости принятия срочных мер для ее улучшения и создания по-настоящему боеспособной силы, которая сможет противостоять в случае нападения серьезного противника.

Несколько удивляет критический тон доклада, ведь фактически его авторы утверждали, что возглавляемый ими род войск не сможет противостоять более современным и лучше управляемым и снабженным ВВС Германии и других стран. [24] Видимо, Военный Совет ВВС Красной Армии действительно болел за положение дел в авиации и в стране, представляя Ворошилову и Сталину такой доклад. Вряд ли они не понимали, что наступают вождю на любимую мозоль и их критику он воспримет как критику в свой адрес.

Впрочем, была в докладе и очевидная неправда: потери неприятельской авиации в воздушных боях оценивались в 362 самолета (т.е. больше, чем собственные), тогда как в действительности были сбиты в воздушных боях и потерпели катастрофу 76 боевых машин, еще 51 была повреждена. [25] Финны подобного вранья не допускали: по перекочевавшим в германский журнал “Дейчевер” они сбили около 650 самолетов, что не особенно отличается от действительного положения дел. Из них по данным финских исследователей на долю авиации приходится всего 207. Отметим, что финской авиации война в значительной степени пошла на пользу: помимо приобретенного боевого опыта ее летчики получили в большинстве своем новые боевые машины: к 15 марта в финских ВВС помимо продолжавших летать 25 “Фоккеров Д21” насчитывалось 22 британских “Глостер-Гладиатора”, вполне сопоставимых по своим качествам с “Чайкой” И-153, 23 итальянских “Фиата Г50”, но наибольшую угрозу для советских самолетов представляли, конечно, 23 “Моран-Солнье” и 10 “Харрикейнов-1”, превосходившие советские истребители по всем статьям, а также 19 “Бленхеймов” и даже один восстановленный подбитый ДБ-3.[26]

Всего же за декабрь 1939 - апрель 1940 г. финны получили 42 “Глостер-Гладиатора”, 38 американских “Брюстеров Б-239” (из них лишь 6 успели принять участие в боях), 30 “Моран-Солнье”, 22 “Бристоль-Бленхейма”, 32 “Фиата” и 10 “Харрикейнов”.[27]

Отметим, что из поставлявшихся из-за рубежа самолетов наибольшие потери были среди “Глостер-Гладиаторов” ( 16 сбито и уничтожено в результате катастроф и 4 повреждено из 42 - почти половина) и “Фиатов” (4 сбито, 6 повреждено), большими были потери и среди “Бленхеймов”, что легко объяснить большим превосходством советской авиации ввоздухе (10 сбито и столько же повреждено), разбиты были также в авариях два “Харрикейна”, один “Моран” , повреждены были 5 “Моранов” и 2 “Брюстера”. Значительны были потери среди “Фоккеров Д21”: 12 сбито и 6 повреждено.[28] Небольшое количество аварий и катастроф при освоении новой техники свидетельствует о достаточно высоком классе финских летчиков.

Наконец, трудно удержаться от еще одной любопытной выкладки: большинство советских самолетов сбили летчики, летавшие именно на “Фоккерах Д21”: на их счету 116 воздушных побед, (На одном из них летал и лучший финский ас Йорма Сарванто, сбивший 12 самолетов) “Гладиаторы” сбили 34 самолета, “Мораны” - 13, “Фиаты” - 9, “Харрикейны” за несколько дней боев в марте не сбили ни одного. Удивительно другое: финские летчики сбивали самолеты даже на “Бульдогах” (6 боевых машин), еще 5 советских истребителей сбили воздушные стрелки “Бленхеймов”.[29]

Однако, в целом доклад, повторяю, был выдержан в весьма критических тонах и за проявленную смелость Смушкевич, начальник штаба ВВС Ф.А.Арженухин и комиссар ВВС Агальцов были в мае 1940 г отстранены от занимаемых должностей и направлены на менее значимые. Смушкевича сменил другой герой Испании - Павел Рычагов, который попал на Пиренеи лейтенантом, а уехал Героем Советского Союзаи майором. Необученный придворному этикету на одном из заседаний Главного Военного Совета, он однажды сказал, то, о чем говорилось в докладе Смушкевича, более жестко: "Мы летаем на гробах".

Такого кремлевский горец стерпеть, конечно, не мог и накануне Великой Отечественной войны и Смушкевич, и Рычагов и ставший начальником Военно-Воздушной Академии Арженухин, были арестованы а в октябре 1941 г расстреляны в Куйбышеве, в тюрьме которого в тот момент они содержались[30]. Летом 1941 г ВВС Красной Армии потерпели жесточайшее поражение, причем не столько на земле, как утверждалось раньше, сколько в воздушных боях, в ходе которых сгорели почти 80% советских самолетов. Такова была цена нежелания советского руководства прислушиваться к голосам специалистов.


Приложение N1: Тактико-технические данные некоторых самолетов ВВС РККА и Финляндии, участвовавших в советско-финляндской войне.

Приложение №2: Перечень авиационных полков ВВС РККА, участвовавших в советско-финляндской войне

Приложение №3: ведомость потерь ВВС РККА и флотов в период советско-финляндской войны


Источники:

1 - K.Keskinen, K.Stenman Ilmaviomat talvisodassa Espoo 1989 p.145 (Назад)

2 - РГВА Ф.32113 Оп.1 Д.473 (Назад)

3 - РГВА Ф.34980 Оп.12 Д.1935 Л. не указан (Назад)

4 -там же Оп.14 Д.108 (Назад)

5 - К.-Ф. Геуст Бомбы на столицу // Родина 1995 №12 с.59 (Назад)

6 - РГВА Ф.34980 Оп.6 Д.77 (Назад)

7 - РГВА Ф.29 Оп.26 Д.201 (Назад)

8 - Ф.34980 Оп.12 Д.1774 Л.9 об. (Назад)

9 - Ф.29 Оп.26 Д.202 Л.85 (Назад)

10 - Ф.34980 Оп.12 Д.1774 Л.23 об. (Назад)

11 - Ф.29 Оп.26 Д.202 Л.88-89 (Назад)

12 - Бои на Карельском перешейке Л.1941 с.141-143 (Назад)

13 - Ф.29 Оп.26 Д.202 Л.111а (Назад)

14 - Ф.34980 Оп.14 Д.108 (Назад)

15 - Ф.29 Оп.26 Д.202 Л.111а (Назад)

16 - Ф.34980 Оп.14 Д.104 (Назад)

17 - Ф.29 Оп.26 Д.202 Л.99 (Назад)

18 - Ф.29 Оп.26 Д.202 Л.109 (Назад)

19 - Ф.34980 Оп.14 Д.108, Ф.29 Оп.26 Д.202 Л.111а (Назад)

20 - Ф.29 Оп.26 Д.202 Л.105 (Назад)

21 - Там же (Назад)

22 - Там же (Назад)

23 - Там же Л.106 (Назад)

24 - Там же Л.107-110 (Назад)

25 - К-Ф.Геуст ук.соч с.59, K.Keskinen, K.Stenman Op.cit. p.152-154 (Назад)

26 - Op. cit. p.145 (Назад)

27 - Op.cit. p.147 (Назад)

28 - Op.cit. p.152-154 (Назад)

29 - Op.cit. p.148-151 (Назад)

30 -Канун и начало войны. Документы и материалы. Л.1991 с.414 (Назад)

Эта страница принадлежит сайту "РККА"